Страница 11 из 17
В 1352 году страшное бедствие посетило Россию: моровая язва, известная под именем черной смерти. Говорят, она была принесена из Китая и Индии в Сирию на берега Средиземного моря; оттуда на кораблях завезена в Южную Европу; обошла Францию, Англию, Германию, Скандинавию, везде опустошая население; а наконец, кораблями же завезена через Балтийское море в Псковскую и Новгородскую землю. Эта чрезвычайно заразительная болезнь обнаруживалась кровохарканьем (следовательно, происходило сильное поражение легких, и начиналось разложение крови); после чего на третий день следовала смерть. Кожа умирающих сплошь покрывалась темными пятнами, отчего произошло и само название язвы черной смертью. Летопись Русская говорит, что священники не успевали отпевать покойников отдельно; каждое утро они находили в своих церквах по двадцати и тридцати мертвецов; творили над ними общую молитву и затем в одну могилу опускали по пять и по десять трупов. Заметив прилипчивость язвы, многие, конечно, стали убегать от умирающих, хотя бы и самых близких людей; но было довольно и таких, которые, наоборот, показывали свое мужество и страх Божий и служили больным до конца. Церкви и монастыри в это время обогатились великими вкладами и земельными имуществами; ибо богатые люди, ожидая смертного часа, спешили отказать свое имение на вечное поминовение о своей душе. Язва постепенно распространилась почти на всю Россию, именно на земли Смоленскую, Киевскую, Черниговскую и Суздальскую. Как пример ее опустошительности летопись прибавляет, будто в городах Глухов и Белозерск не осталось ни единого человека; все перемерли.
Эта черная смерть посетила и Москву. В марте 1353 года скончался митрополит Феогност и погребен в Успенском соборе (в приделе Поклания вериг апостола Петра, «об едину стену с митрополитом Петром чудотворцем»). Едва минули ему сорочины, то есть шесть недель, как в полном цвете лет (36) скончался великий князь Симеон Иванович, успев перед смертью постричься под именем Сазонта и составить духовное завещание, которое дошло до нас. Все его дети умерли еще прежде отца. Поэтому свои наследственные и купленные им волости или собственно доходы с них, а также собственное золото и серебро он отказал своей любимой третьей супруге Марье Александровне. Братьям своим он приказывал «жить за один» и слушать владыку Алексея, равно и старых бояр, которые служили еще отцу их Ивану Калите. Вслед за Симеоном скончался его младший брат Андрей и также погребен в Архангельском храме. Спустя несколько недель после его смерти родился сын его Владимир (впоследствии прозванный Храбрым). Главой княжеского семейства и преемником Симеона остался средний брат Иван Иванович; он получил волости старшего брата по кончине его супруги и, таким образом, соединил в своих руках все московские владения, за исключением части брата Андрея, перешедшей к его сыну Владимиру; но этот сын был еще ребенком и, конечно, находился в полной опеке у своего дяди10.
Если посмотрим на соседние с Москвой важнейшие княжества того времени, то увидим, что их внутренние смуты и внешние отношения немало способствовали решительному возвышению над ними и быстрому возрастанию московской силы.
Рязанская область, во-первых, уже по самому географическому своему положению находилась под более сильным давлением варварского ига, нежели Московская. Она постоянно терпела разорения от татарских грабежей и от баскаков. Во-вторых, из состава рязанских волостей по-прежнему продолжал выделяться удел Пронский, переходивший обыкновенно во владение младшей ветви княжьего рода. Пронские князья стремятся или при случае завладеть старшим, рязанским столом или поставить себя в более самостоятельные отношения к старшей ветви. Отсюда нередкие усобицы, которыми не упускали воспользоваться московские князья, входя в союз с младшими, то есть с пронскою ветвью. Известно, что уже Даниил Александрович отнял у рязанцев Коломну и захватил в плен рязанского князя Константина; а Георгий Александрович потом велел умертвить пленника и навсегда утвердил за Москвой Коломну со всеми ее волостями. Сын и преемник Константина Василий был убит в Орде (1308), рязанский стол перешел к племяннику Константина Ивану Ярославичу Пронскому; но и он впоследствии также гибнет в Орде, казненный там по повелению хана Узбека (1327). Очень вероятно, что оба эти князя погибли не без участия московских соседей, то есть Юрия и Ивана Калиты. При последнем Рязань, по-видимому, подпала даже некоторой зависимости от Москвы. Сын и преемник Ивана Ярославича Иван Коротополый затеял вражду с двоюродным братом своим Александром Михайловичем Пронским; однажды перехватил его на дороге, когда тот отправлялся с выходом в Орду; ограбил, привел пленников в Переяславль-Рязанский и там велел убить (1340). Очевидно, старшие князья препятствовали подобным сношениям младших с ханом и хотели одни знать Орду, то есть собирать дань и отвозить ее к хану. Тогда один из сыновей Александра Пронского выхлопотал себе ярлык на рязанский стол и с помощью татар отнял его у Коротополого, который вскоре где-то погиб. Таким образом, Рязанское княжение вновь перешло к младшей ветви, и она на этот раз окончательно разделилась на рязанскую и пронскую. Около 1350 года на рязанском столе встречается юный внук Александра Михайловича Олег Иванович, впоследствии знаменитый соперник Дмитрия Донского и обновитель рязанской самобытности.
Несмотря на разные смуты и угнетения от татар, Рязанское княжество в эпоху татарского ига успело значительно расширить свои пределы. Во-первых, на юго-востоке эти пределы перешли реку Воронеж и углубились в опустевшие после разгрома половцев Придонские степи до самого Хопра. По крайней мере, это мы видим из спора между епископами Сарайским и Рязанским за границу их епархий. Грамотами митрополитов Максима, Петра и Феогноста такой границей была признана река Хопер с ее притоком Великой Вороной. Точно так же татарский погром Чернигово-Северской области, повлекший за собой ее упадок и дробление, помог рязанцам распространить свои пределы на запад на счет этой области. Но потом часть этих приобретений, именно северо-западная, была отнята у рязанцев московскими князьями; сюда принадлежали волости по реке Лопасне, Кашира, Боровск, Верея и прочие.
Любопытны относящиеся ко времени Симеона Гордого известия летописи о глухом Муромском крае. После неоднократных татарских разорений город Муром сильно запустел. Обновителем его явился местный князь Юрий Ярославич. В 1351 году князь первый поставил в городе свой двор; примеру его последовали бояре; за ними начали строиться купцы и черные люди. Обновили также церкви, украсили их иконами и снабдили книгами. Но Юрий недолго пользовался плодами своих трудов. Спустя два года является ему соперником какой-то Федор Глебович, вероятно, его родственник; выгоняет его из Мурома и сам садится на его место. Неизвестно почему, муромцы были ему рады, и многие граждане отправились вместе с ним в Орду хлопотать за него у хана. Через неделю после его отъезда Юрий воротился в Муром, собрал остальных граждан и пошел в Орду судиться с Федором. Долго судили их ордынские вельможи и, наконец, утвердили Муромское княжество за последним. Юрий был выдан своему сопернику, подвергся тяжкому заключению и умер в великой нужде.
Муромское и Рязанское княжества, хотя давно уже обособились друг от друга в политическом отношении, в церковном продолжали еще составлять одну епархию. Муромо-рязанские епископы имели свое пребывание то в Рязани, то в Муроме. Ко времени помянутого Юрия Ярославича относится окончательное их перемещение в Рязань, если верить одной местной легенде. Эта легенда повествует, что епископ Василий, призванный в Муром князем Юрием, был оскорблен муромским народом, который возмутился против него, ослепленный наглой клеветой, и хотел даже его умертвить. Епископ, после горячей молитвы в храме Благовещения, взял из него икону Богородицы, сошел на берег Оки, простер свою мантию по воде и, ступив на нее, в виду народной толпы, быстро поплыл против течения. Василий был принесен в Рязань, где князь Олег и духовенство с крестами встретили св. епископа11.