Страница 12 из 17
В Твери преемником погибшего в Орде Александра Михайловича был известный уже нам его брат Константин, постоянный союзник Ивана Калиты и сына его Симеона. Целых семнадцать лет он княжил спокойно, находясь в мире с младшими родичами; но под конец, неизвестно почему, рассорился со своим племянником Всеволодом Александровичем, удельным князем Холмским, и матерью последнего, Анастасией. Отсюда начался ряд смут и неурядиц в Тверском княжении. Дядя и племянник, для решения своей распри, отправились в Орду к хану Чанибеку. Там Константин Михайлович умер (1345). Всеволод Александрович выхлопотал себе ярлык на старший тверской стол, но этим нарушил родовое право старшинства, которое еще продолжало господствовать на Руси. Был еще жив один из его дядей, младший из сыновей Михаила Ярославича, Василий Кашинский. Он решил ехать в Орду за ярлыком; но так как туда нельзя было явиться с пустыми руками, то Василий собрал дани с Тверской области, в том числе и с Холмских волостей своего племянника. Всеволод уже возвращался из Орды с ханским послом, когда в городе Бездеже встретил едущего к хану своего дядю. Племянник напал на Василия и ограбил его, так что последний вернулся ни с чем. В Тверской земле, вследствие этой распри, произошли сильные смуты и народное волнение; многие жители начали покидать места и переселяться в другие княжения. Наконец, тверскому епископу Феодору удалось помирить обе стороны, причем племянник уступил дяде старший стол. Василий добился также и ханского ярлыка на Тверское княжение. Распря, однако, вскоре возобновилась из-за третей: дядя не хотел отдать племянникам треть в самом городе Твери, то есть третью часть тверских доходов. (Подобное разделение на трети мы видели в Москве.) После долгих споров Василий наконец уступил и отдал племянникам их треть (1359).
В этих тверских смутах любопытно, во-первых, то обстоятельство, что они не сопровождались таким кровопролитием, как в других княжениях: тверские князья воздерживались от междоусобных войн. Во-вторых, замечательно отношение к ним сильнейших соседей. Великий князь Симеон Гордый, хотя и женатый на родной сестре Всеволода Александровича, в его распре с дядей принял сторону последнего, которому, очевидно, и помог утвердиться на тверском столе, в особенности своим влиянием в Орде. Впрочем, во время этой распри Василий Михайлович сам вступил в близкие родственные связи с Симеоном, женив на его дочери одного из своих сыновей. Племянник же нашел себе союзника в другом свояке, именно в Ольгерде Литовском, также женатом на его родной сестре, у которого не раз искал приюта и помощи, теснимый своим дядей. Окончательное примирение Василия с его племянниками и уступка им тверской трети, вероятно, состоялись под угрозой военного вмешательства со стороны сильного литовского князя, который не преминул воспользоваться обстоятельствами и захватил себе город Ржев. Таким образом, в эту эпоху обозначилось дальнейшее положение Твери между двумя соперницами и собирательницами Руси, то есть между Литвой и Москвой.
Из числа удельных княжеств, на которые распалась земля Ростовско-Суздальская, между потомками Всеволода Большое Гнездо, около того же времени (т. е. половины XIV в.) усилилось и начало играть некоторую роль княжество Нижегородское. Оно занимало самый восточный край Ростовско-Суздальской земли. Основателем этого княжества был сын Александра Невского Андрей, который последнее время своей жизни, как известно, владел великокняжеским владимирским столом. Собственный его удел составляла область Суздальская в тесном смысле, то есть имевшая своим стольным городом древний Суздаль. Но князь жил обыкновенно не в Суздале, а в Городце (Радилове) на Волге, отчего он обыкновенно в истории называется Андреем Городецким. К его же уделу принадлежал и Нижний Новгород. Мы знаем, что по смерти его сыновей, Михаила и Василия, остались малолетние внуки, Александр и Константин Васильевичи; в их малолетство Тверь пыталась захватить Нижний Новгород, но встретила противодействие со стороны Москвы. После того Суздальское княжество, по-видимому, находилось под непосредственным московским верховенством. Когда же по смерти старшего брата своего Александра Суздальского, не оставившего сыновей, Константин Васильевич Нижегородский наследовал его удел (с изволения хана Узбека) и соединил в своих руках все волости деда своего Андрея Городецкого, то он явился одним из сильнейших князей Северо-Восточной Руси. Летопись выражается о нем, что он «княжил честно и грозно, боронил вотчину свою от сильных князей и от татар». Эти слова означают, что Константин, с одной стороны, умел приобрести расположение хана Чанибека и отстранять от своей земли татарские разорения, а с другой – держал себя довольно самостоятельно по отношению к великому князю Симеону Гордому, хотя признавал его старшинство. Мы видели, что он в числе других удельных князей участвовал в походе Симеона на Торжок, то есть на новгородцев.
Столицу своего княжества Константин утвердил не в древнем Суздале, а в Нижнем Новгороде, гораздо более отдаленном от Москвы и московского влияния. Этот город вообще занимал очень важное политическое и стратегическое положение. Он господствовал над окрестным Мордовским краем и над узлом широких водных путей, будучи расположен на слиянии Оки с Волгой, на высоких береговых холмах, известных под именем Дятловых гор. Местное нижегородское предание не преминуло осмыслить это название легендой о каком-то чародее Дятле, который будто бы жил тут в одном ущелье и предрек соседней мордве приход русских и построение ими крепкого каменного города. Константин Васильевич немало сделал для укрепления и украшения своей столицы. Между прочим, он перестроил и расширил главную святыню его – каменный Спасо-Преображенский собор. Он распространил свои владения еще далее на восток вглубь мордовских земель и закреплял за Русью этот глухой край новыми русскими городками и поселками, выводя поселенцев из своей суздальской вотчины и призывая их из других русских земель. Княжение его обнимало все правое Поволжье между Юрьевцем и устьем Суры12.
Этот Константин Васильевич Суздальский или Нижегородский по смерти Симеона Гордого явился соискателем брата его Ивана на великий владимирский престол. Он вспомнил, что принадлежал к старшей ветви в потомстве Александра Невского сравнительно с московскими князьями, ибо дед его Андрей Городецкий был старший брат Даниила Александровича, деда Симеона и Ивана; притом Андрей умер великим князем, тогда как Даниил совсем не занимал владимирского престола. Князья-соперники отправились решать свой спор в Орду. Здесь Константина Суздальского поддержало новгородское посольство, вероятно помогавшее ему и деньгами на раздачу подарков: новгородцы уже убедились в той опасности, которая начала угрожать их самостоятельности со стороны Москвы, и искали опоры против нее в суздальско-нижегородском князе; по своей отдаленности от Новгорода последний считался ими более безопасным. Но москвичи превозмогли; хан Чанибек остался верен своему расположению к потомству Калиты и дал ярлык на владимирский стол Ивану Ивановичу Московскому.
Иван II, прозванием Красный (т. е. Красивый), политическим искусством и твердостью характера далеко не походил на отца и старшего брата. Летопись называет его «кротким, тихим и милостивым». Соседи не замедлили воспользоваться такой переменой на Москве. Рязанцы вслед за смертью Симеона Гордого, пользуясь отъездом его преемника в Орду, внезапно напали на Лопасню и отняли у москвитян эту спорную волость, а наместника лопасненского Михаила Александровича взяли в плен и держали его в тесном заключении, пока не получили за него выкупа. Ни новгородцы, ни Константин Суздальский, несмотря на ханский ярлык, не хотели признать Ивана великим князем. Суздальский князь только в следующем году, перед смертью, помирился с ним (1354); тогда и новгородцы также заключили мир с Иваном. Не только князья Тверские, но и Муромские, прежде столь послушные великому князю Владимирскому, теперь в своих междоусобных распрях, как мы видели, мало обращают внимания на Москву. В особенности усилилась в то время для Восточной Руси опасность со стороны Литвы. Ольгерд воспользовался обстоятельствами; начал теснить Смоленское княжество, вмешался в тверские смуты и, как известно, захватил значительный приволжский город Ржеву. Еще более воспользовался он смутами в восточных уделах Чернигово-Северской земли и завладел Брянской областью.