Страница 64 из 91
— Что здесь происходит? — Давид перехватил руку мужика и что-то нажал большим пальцем. Захватчик дернулся и отпустил Пашкину конечность. Отпустил скорее от неожиданности, чем от боли, которая, похоже, была нешуточной. Два непреклонных взгляда скрестились. Давид не побеждал, но явно произвел на чужака впечатление. А Пашка и не думал убегать. Ольга всем своим существом чувствовала, как ему хочется поговорить с этим невежливым человеком. И как страшно. А еще он не мог оторвать взгляд от изображения на экране.
— Кажется, нам нужно поговорить, — подошла Ольга к нападавшему с другой стороны от Давида. — Я бы кофе выпила. Вы не против? Меня зовут Ольга Петровна.
Ольга вслушивалась в его эмоции изо всех сил, стараясь угадать по ним ход мыслей этого нежданчика. Получалось не очень — слишком много всего было намешано. Превалировало негодование. На Пашку. Она, Ольга, шла по разряду «раздражающий фактор». Давид воспринимался как серьезное препятствие. Именно присутствие Давида и его явная готовность вступить в конфликт заставили товарища поступиться первоначальными намерениями.
— Согласен. Николай. — И добавил, глядя в требовательные серые глаза: — Федорович.
Телефон мгновенно исчез в кармане, а Ольге с неожиданной галантностью был предложен локоть для опоры. Ручкой тележки, которую катила Ольга, завладела широкая жилистая длань со шрамированными костяшками. Идти по проходам торгового центра под руку с незнакомым мужиком было неловко, поэтому Оля развлекала себя сравнительным анализом. Вот идет пара. Оба в мундирах. Она гвардеец кардинала, а он доблестный кто-то там (знаки на погонах современной формы Оля читать не умела, незачем было) в камуфляже с неприметными майорскими звездами. Так и добрались до знакомого кафе. Слава шельмам, Хайрем был на месте.
Майор Николай Федорович был знакомцем Пашкиного отца. Не сослуживцем, просто знали друг друга давно и с симпатией. Потому известно было Николаю о несчастье Олега Мартынова — сын пропал прямо из палаты больницы. Был — и нету. Инопланетяне унесли, не иначе, потому что сам парень передвигаться не мог. Все армейское братство тогда помогало в поисках, больше всего боялись, что медики скинули данные в банк искомых донорских органов, а мафия подсуетилась. Фото Пашки насмерть впечаталось в профессионально тренированную память Николая Федоровича. Через годик активные поиски сошли на нет. И вдруг — бац, живой, здоровый Павел Мартынов в немыслимом, каком-то средневековом камзоле спокойненько предается шопингу за каких-то жалких двести километров от родного Зеленограда.
— Я за вами уже битый час хожу, — рассказывал Николай. — Никак решить не мог, что предпринять. Сразу Пашку хватать или Олегу звонить… А вдруг не он? Или с памятью у парня беда, мало ли случаев. Решил вот так протестировать — предъявил фото отца сыну. Так что скажешь, блудный сын? Будем звонить бате или сразу поедем? Я на машине.
Пашка долго молчал, не поднимая глаз. Потом залпом выхлебал целый стакан газированной минералки и твердо, глядя в глаза отцовскому товарищу, ответил:
— Нет!
— Да ты!.. Батя там!.. — Майор ухватил бы парня за грудки прямо через стол. Резво так кинулся, да неудачно. Мундир наездника — это мундир наездника. Пашку только качнуло, а ухватить ткань с магической защитой — это не для простого землянина задачка.
— Ты, майор, не на плацу, чтобы команды раздавать, — тихо и очень увесисто произнес Давид, для надежности положив ладонь на погон, чтоб больше не подскакивал.
— Да, Николай Федорович, возьмите себя в руки, — подключилась Ольга. Говорила и старательно навевала безмятежность на нежданного и ненужного свидетеля. Параллельно прикидывала, а не вырвать ли Хайрема из исследовательского экстаза? Вдруг он тоже может с памятью работать? Или хотя бы — успокоительного. Но пока, видимо, придется говорить с этим Федоровичем, и говорить правду. Подрихтованную и без подробностей, но правду. Вдруг так случится, что память подправить не удастся? И надо ли? Отец хоть знать будет, что сын жив и благополучен.
— Это вы парня удерживаете? — Майор явно оценил идентичность костюмчиков блудного парня и этой худенькой немолодой женщины. Их доверительная привязанность была очевидна. Не знал бы, что Пашка сирота, подумал бы — мать с любящим сыном.
— Вы хорошо обдумали вопрос? — с легкой иронией ответила Ольга. Она никак не могла сообразить, как начать разговор. Хоть Хайрема зови фокусы магические показывать в доказательство, да резерва жалко.
— Хорошо. Спрошу по-другому. Что «нет»? И почему «нет»? — Майор сверлил Пашку злым требовательным взглядом.
— Нет, мы никуда не поедем, — уверенно ответила за парня Ольга. В конце концов, она официальная ему начальница.
— А вас я и не звал!
— Не хами, майор, — одернул Давид. — Не могут они ехать. У них лимит времени. Времени, которое ты у них сейчас воруешь.
— А ты, мужик, вообще кто? — с завуалированным вызовом поинтересовался майор.
— Им друг. Тебе не враг. Давид Тураев.
— «Арслан Хасхатов и компани»? Много о нем слышал, говорят, правильный чеченец.
Помощник Арслана обозначил признательный поклон, но с темы соскочить не дал.
— Оля, позволишь совет? — Давид смотрел с сочувствием: и так женщина на пределе, а этот приставала еще отвлекает.
Пашка вскинулся с робкой надеждой.
— Запишите видеообращение к отцу. Прямо сейчас. Майор тоже пусть послушает. А потом решит, нужно ли передавать эту информацию дальше. Сам решит, без вас.
— Да что я ему скажу? — возопил Пашка шепотом. — Что его сын в другом мире? Батя офицер, он не поверит!
— Что значит «в другом мире»? — встрял майор.
— То и значит. — Оля взболтала остатки капучино в чашке. — Мы теперь иномиряне. Это вышло не по нашей воле. Зато мы выжили. И более чем здоровы. Моя семья тоже меня разыскивает, наверное. Я трусливо надеюсь, что они уже отступились.
— Вы тоже с парашютом? — ехидно уточнил Николай Федорович.
— Нет. У меня банальнее — стремительно прогрессирующая деменция в неполных пятьдесят лет. Кажется, я подумывала сброситься с моста, чтоб родных не обременять. В этот момент меня и забрали. Это было почти два года назад. Надеюсь, что дочь и муж уже обвыклись и смирились. Я бы не хотела их растревожить, пусть считают умершей. Сергей, мой супруг, еще совсем не стар — найдет, бог даст, себе пару.
Оля сглотнула комок слез.
— У них все хорошо, Оля. — Давид говорил внешне бесстрастно, но Ольга ощущала исходящее от него острое сочувствие. — Я попросил сына, и он нашел твою дочь в соцсетях. Вот.
Перед Ольгой на стол лег телефон, а на экране фото: довольная Анечка опирается спиной на импозантного моложавого мужчину, на руках у нее девочка месяцев пяти хмурит бровки. Рядом, обнимая девушку за плечи, приятный высокий парень. Оля не без труда соотнесла его с тем юнцом, за которого дочь замуж выскочила. Возмужал, крепко возмужал. Рядом с парнем приятно округлая симпатичная женщина. Сваха, мельком отметила Ольга. Хорошо выглядит. На самом деле ее интересовало только дитя на руках у дочери.
Внучка! Внученька! Внучечка!
Надпись под постом гласила, что вот оно — первое настоящее платье маленькой Оленьки, любуйтесь и восхищайтесь…
Оля оторвалась от созерцания дитяти и перевела взгляд на изображение супруга. Похудел. Поседел. Но это, как ни странно, добавило ему мужского шарма. Сережа. Самый лучший друг и возлюбленный. Ее любовь, ее страсть, ее нежность. Оля вглядывалась в до боли знакомое лицо и грустила — осталась только нежность, светлая и щемящая. Сережка! По-прежнему родной, всю кровь по капле отдала бы за него! По-прежнему лучший из мужчин в этом мире, но уже не любимый. И она уже им не любима. Чем-то веяло таким от фотоснимка — на нем была семья. Оля знала это вещим женским сердцем, и чуйка мага-интуита подтверждала: не просто догадка — истина.