Страница 75 из 81
Глава 29
Смех, интриги и три поросенка
Мужчины грохнули хохотать. Нет, не так — они ржали! Пашка переломился в поясе, а потом и вовсе плюхнулся на плиты плаца. Видно, восхищения, как та пушкинская царица, не снес. Он лупасил по горячему камню раскрытой ладонью и приговаривал:
— Ну, тёть Оль! Ну ты сказала! Кристаллы… Менять… — И новый приступ хохота.
Величество Эрик тоже не стеснялся. Даже академический медикус чуть подергивал скорбным ртом, явно пытаясь сдержаться. Раим пусть и был слегка озадаченным, но выглядел наиболее вменяемым — веселился, это да, но хоть не корчился.
— И что смешного? — ядовито уточнила раздосадованная Ольга, породив очередной приступ хохота.
Нет, отчего Пашка смешинку словил, ей понятно: стресс у парня выходит, да еще и хмель по жилам наверняка гуляет. А эти-то чего закатываются? Тоже перенервничали? Ну ладно, пусть посмеются. Не плачут же. Ольга покивала, соглашаясь с этой умной мыслью, и требовательно уставилась на племянника, справедливо полагая, что от него объяснений скорее дождется.
— Прости, тёть Оль. — Пашка чуть успокоился и поднялся на ноги. — Пока ты в отключке валя… лежала, тут было немножко… э-э… хлопотно. Командир дерется с тем придурком бесноватым, нгурулы ревут, парни растерялись. Потом кто-то сообразил, приказали зверей увести. Покинуть плац, короче. Да я сам растерялся, как дурак. Тыря еще концерт устроила, Свап с Рашем ее вдвоем держали. Потом командир этого, — кивок на почти исчезнувшую с плаца кровь, — угомонил. Проход открывать наново стали, Фрогса уводили, с трупом возились. Медикус лечить тебя не хотел, все про яд бормотал и не верил, что ты живая. — Оля очень живо представила, как Раим с Эриком наседают на бедного доктора, требуя совершить воскрешение наложением рук. А Пашка продолжал: — Ну ты и вправду страшная была. Бледная, на щеке царапина кровит. Короче, тёть Оль, я тебе каску подарю. Без каски тебе никак нельзя, — воскликнул Пашка патетически и не удержал смешок. — Твоя голова прям притягивается к твердым предметам и сотрясается. Не переживай, все хорошо уже. Столичный док тебя полечил. А ты глаза открываешь и… ой, не могу… кристаллы менять. — Пашка вдруг оборвал смех и сгреб тетушку в охапку. — Не подставляйся так больше, ладно, тёть Оль?
Оля обняла в ответ. Крепко-крепко. Прошептала:
— Дари каску, мой мальчик. Да хоть бронежилет. Все носить буду. — И оттолкнула слегка, чтоб не затягивать душещипательный момент, не смущать парня. Обернулась к лавэ — тот улыбался ей навстречу так открыто, так понимающе, что Ольге захотелось немедленно, вот прямо сейчас, оказаться в его в ободряющих объятиях. Ведь было же такое, она помнит. Можно бы и самой, но присутствие папирусно сухого академуса сдерживало. Да и плевать на столичного… До Ольги одномоментно, как будто штепсель в розетку воткнули, дошло, что ее чуть не убили. Насовсем!
Если бы чуйка не сработала и Ольга не отступила на шажок, если бы не качнулась на отвычных каблучках, не потеряла равновесия, не свалилась от малейшего толчка… Рансу, гадина бесноватая, дотянулся бы своим орудием куда целился — до глаза. Не иначе, насладиться хотел, как она окочурится, руками пощупать ее смерть. В глаз не вышло, только щеку оцарапал. Да если бы не Ольгина антинаучная устойчивость к нгурульему яду, и в глаз бить не понадобилось бы — достаточно было кожу повредить. Помирала бы помедленней, но все равно — с гарантией. Все рассчитал, собака бешеная, потому и в лицо метил, сквозь мундир не тыкал — знал, что ткань заговорена на этот счет. Иначе наездники бы свои мундиры каждый день клочьями на шипах зверей оставляли. Рансу, скотина, и добил бы ее, упавшую, если бы не…
— Спасибо! — шагнула Ольга к Раиму. — Спасибо!
Обнять не посмела, но за руку схватила, в ладонях кулак стиснула и прижалась щекой к мужским костяшкам — на долгий-долгий миг, не дыша.
Раим деликатно обхватил худенькие плечи свободной рукой, потом деликатность снесло волной Ольгиного удовольствия — обнял, как хотелось, чтобы вся в руках, и ее висок у его щеки, и волосы пахнут свежо и живо. Главное — живо. Он успел! На один краткий миг Раим представил себе, что вражина Рансу своего добился. Ольга сдавленно пискнула — хватка Раима вдруг стала угрожающе костедробительной. Это и развеяло очарование момента. Объятия разжались, но никто и не думал смущаться. До всех — до довольного Пашки, до Оли и Раима МЧСовича, даже до черствого столичного эскулапа — дошло, что все кончилось. И Пашкина битва, и ответственность лавэ за арестантов, и неопределенность Олиного положения. Все кончилось. Осталось только до отбытия столичного перца дотерпеть. Оля ждала этого знаменательного момента, чтобы выдохнуть с облегчением, да хитренькая улыбочка величества не давала. Кажется, у венценосного очередной, который уж за сегодня, джокер в рукаве припрятан.
Потом Оля вспомнит, что лавэ тоже напрягся…
Его величество Эрик наблюдал. Не за другом Раимом и иномирянкой. Что там смотреть? Как два более чем зрелых и даже седых человека поддерживают друг друга после пережитого? Да Эрику и смотреть не нужно, достаточно просто не закрываться от общего эмоционального фона. Тем более что эти двое испытывали чувства столь сильные и в то же время столь простые, что и королевской магии не нужно, чтобы окунуться в них как в тихий горячий источник. Довольно и обычной эмпатии. И самым сладким, самым чарующим в этих чувствах было ДОВЕРИЕ. Кололась изморозью вина Раима — не уберег, горчило сожаление Ольги, что создала проблемы, но главным было доверие. Невиданный экзотический продукт в дворцовой реальности. Особенно для царедворца уровня Шенола и менталиста его силы. Два условия, при которых доверчивость не выживает. А вот поди ж ты. Да и Ольга — дама с очень негативным опытом. Судьба иномирянки к наивности не располагала, но Раиму она верила. Почти так же безусловно, как своим землякам-иномирянам. Эрику вдруг мучительно захотелось уберечь… Ольгу? Раима? Неважно, хотелось, и все.
У невинных благодарственных объятий этих двоих был еще один свидетель — дворцовый медикус, который был взят Эриком в сию, скажем так, экспедицию по двум причинам. Гардет был отличным специалистом, а еще он был ходоком. Самостоятельная мобильная единица, как сказал бы сын воина Пашка. У интэ Гардета было еще одно, не очевидное, но очень важное для планов Эрика достоинство — изумительная аристократическая сдержанность. Лоис Гардет был скрытен, как ловушка у королевской сокровищницы, безразличен ко всему, кроме целительства, и немногословен, как их с братом трон. Бобыль, сыч и немтырь, припечатала бы любительница конкретики Ольга.
Именно так. Расчет был прост. Болтливый и не слишком умный сплетник Аст разнесет по столице яркие подробности сегодняшнего боя. Выпятит себя любимого, обольет грязью землян. Сплетни неизбежны и неотвратимы. Гарантировано как утренний рассвет. Асту не очень-то и поверят — так себе репутация у эр’лавэ — и пойдут искать подтверждений. Два службиста из особого приказа им недоступны, остается безупречный молчун интэ Гардет. И Гардет подтвердит. В свойственной ему манере: педантично следуя фактам и не давая никаких личных оценок. Да, иномиряне. Да, победа в двух схватках. Да, женщина в мундире наездника. Да, особое покровительство лавэ Шенола. Да, за здравый ум Шенола он ручается своим титулом интэ. Отличный вброс информации. Достаточно скандальный, чтобы заинтересовать надолго, и более чем размытый. А намек на то, что короли в курсе, м-м… Особенно если запретить Лоису распространяться обо всем, что касается нападения Рансу и его последствиях. Ольге явно шельмы ворожат — чего Аст не видел, то он и не переврет. Эрик довольно ухмыльнулся и активировал сигналку дальнего действия на многофункциональном браслете. Пора разгонять эту парочку доверчивых, а то завидно.