Страница 20 из 107
Нарушив правило войны и самовольно отпустив правителя владения Чжэн, Ци Чжи показал, что он — разбойник; отказавшись от решительности и проявив снисхождение, он совершил постыдный поступок, изменив своему владению и сблизившись с врагом; Ци Чжи присвоил себе славу человеколюбивого. Он совершил три неискренних действия, стремясь сместить стоящих выше него, поэтому ему далеко до власти. На мой взгляд, “кинжал у его горла”, ему не продержаться долго, и даже наш Ван Шу не сможет избежать беды. В “Великой клятве” говорится: “Небо непременно следует желаниям народа”[368], а Ван Шу стремится к дружбе с Ци Чжи, поэтому разве он может не разделить с ним его участь?”
На следующий год, после того как Ци Чжи вернулся во владение, он погиб во время возникших беспорядков[369]. Когда Бо Юй[370] вступил в борьбу с Ван Шу по имени Чэнь-шэн, последнему пришлось бежать в Цзинь.
ГЛАВА 3
РЕЧИ ЦАРСТВА ЧЖОУ
РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
На съезде [чжухоу] в Кэлине[371] даньский Сян-гун встретился с правителем владения Цзинь Ли-гуном[372], который смотрел далеко перед собой, а при ходьбе высоко поднимал ноги. Затем он встретился с цзиньскими [сановниками]: Ци Ци[373], в речах которого сквозило пренебрежение к другим, Ци Чоу[374], в речах которого содержалась клевета на других, и Ци Чжи, речи которого были хвастливы; циским [сановником] Го Цзо[375], который говорил все без утайки, и луским [правителем] Чэн-гуном, который говорил об угрозе со стороны [владения] Цзинь и клевете Ци Чоу[376].
Дань-цзы сказал [лускому Чэн-гуну]: “К чему вы беспокоитесь, правитель! Цзинь ожидают смуты, и, по-видимому, беда от них падет на правителя и трех представителей фамилии Ци”[377]. Правитель [владения] Лу спросил: “Я боюсь, что мне не избежать гибели от рук [владения] Цзинь. Но теперь вы говорите, что в нем возникнут смуты. Позвольте спросить, определено ли это волей Неба или связано с действиями людей?”[378]
Дань-цзы ответил: “Я не музыкант[379] и не великий астролог — откуда же мне знать волю Неба? Однако я видел облик правителя владения Цзинь и слышал речи трех представителей фамилии Ци. Их непременно вот-вот должна постигнуть беда.
Глаза благородного мужа придают внешности спокойствие, а ноги шагают в соответствии с выражением глаз. Поэтому по облику можно узнать о сердце. Глаза выражают то, к чему стремятся, а ноги двигаются, куда смотрят глаза. Ныне же правитель владения Цзинь смотрит далеко перед собой, а при ходьбе высоко поднимает ноги, т. е. его глаза оторваны от тела, а ноги не шагают куда смотрят глаза, что, несомненно, указывает на двойственность его сердца. Если его глаза и фигура не связаны друг с другом, как он может долго продержаться у власти!
Съезд чжухоу — важное событие для народа, от которого зависит существование или гибель владения. Поэтому если владению не угрожает беда, то походка правителя, участвующего в съезде, его речи, взгляд и манера слушать непременно должны быть без изъяна, и по ним можно судить о его добродетелях. Устремленный далеко перед собой взгляд, [как у правителя владения Цзинь], указывает, что правитель с каждым днем все более отходит от того, что ему надлежит делать; высоко поднимаемые ноги указывают, что правитель с каждым днем все более отказывается от добродетели; противоречивость в речах указывает, что правитель с каждым днем все более подрывает доверие к себе; небрежная манера слушать указывает, что правитель с каждым днем все более лишается славы. А ведь глаза говорят о соблюдении долга, ноги служат для того, чтобы следовать по пути добродетели, рот — чтобы укреплять к себе доверие, уши — чтобы слушать о славных делах. (К походке, речам, взгляду и манере слушать] нельзя не относиться с должным вниманием. Потеря половины перечисленных качеств сулит бедствия, а полная их потеря влечет за собой гибель владения. Правитель владения Цзинь уже потерял два качества, поэтому я и сказал про него так[380].
Представители фамилии Ци пользуются любовью правителя [владения] Цзинь. Трое из них занимают посты сановников, а пятеро — посты дафу, и они должны бы испытывать страх, занимая такое положение. Ведь занимающие высокое положение действительно быстро падают со своих постов, а обильной пищей[381] поистине можно быстро отравиться. Однако ныне в речах Ци Бо[382] сквозило пренебрежение к другим, в речах Шу[383] содержалась клевета на других, речи Цзи[384] были хвастливы. Пренебрежение к другим приводит к их угнетению, клевета приводит к возведению ложных обвинений, хвастливость приводит к подавлению ближних. Коль скоро [указанные три лица] пользуются любовью правителя, да к тому же [возбудили против себя недовольство] трех групп обиженных ими лиц — кто сможет терпеть подобное положение?!
Циского Го-цзы тоже постигнет беда. Стоять во главе развращенного владения и иметь склонность говорить все без утайки, указывая на ошибки других, — значит создавать основу для беды. Только достойный человек может воспринять откровенные речи, а разве такие люди есть в Ци!
Я слышал, что если владение, в котором господствуют добродетели, граничит с владением, в котором добродетели не совершенствуются, оно всегда выигрывает от этого. Ныне вы находитесь недалеко от [владения] Цзинь и граничите с [владением] Ци, поэтому когда в Ци и Цзинь возникнут беды, вы сможете стать гегемоном. Вас могут постигнуть бедствия только от отсутствия личных добродетелей — так к чему же печалиться об опасности со стороны Цзинь? Скажу еще, что человек, получивший имя от чандисцев[385], стремится лишь к личной выгоде и не соблюдает долга[386]. Поскольку он стремится к личной выгоде и погряз в разврате, почему бы его не изгнать?”
Вернувшись в свое владение, правитель Лу изгнал Шусунь Цяо-жу. На одиннадцатом году правления Цзянь-вана (575 г. до н. э.) состоялся съезд чжухоу в Кэлине. На двенадцатом году [правления Цзянь-вана (574 г. до н. э.)] во владении Цзинь убили трех представителей фамилии Ци. На тринадцатом году [правления Цзянь-вана (573 г. до н. э.)] был убит [Ли-гун], правитель владения Цзинь[387]. Его похоронили за восточными воротами города И[388], причем в похоронах участвовала лишь одна колесница, запряженная четверкой лошадей[389].
Цисцы убили Го У-цзы[390].
Чжоу, сын цзиньского Сунь-таня[391], прибыл ко двору Чжоу, где служил даньскому Сян-гуну[392]. [В период службы] он стоял, не наклоняясь ни в одну сторону; смотрел, не вращая глазами; слушал, не навостряя ушей; говорил, не касаясь далеких предметов; рассуждая о почтительности, неизменно касался Неба[393]; рассуждая о преданности, неизменно касался своих стремлений[394]; рассуждая о доверии, неизменно касался самого себя[395]; рассуждая о человеколюбии, неизменно касался других[396]; рассуждая о долге, неизменно касался выгоды[397]; рассуждая о мудрости, неизменно касался дел[398]; рассуждая о смелости, неизменно касался наказаний[399]; рассуждая о наставлениях, неизменно касался существующих [между ними] различий[400]; рассуждая о почтительности к родителям, неизменно касался духов[401]; рассуждая о милости, неизменно касался дружественных отношений[402]; рассуждая об уступчивости, неизменно касался соперников[403].
368
См. Шан-шу, гл. 11, с. 368.
369
Как сообщает Сыма Цянь, «у [Цзиньского правителя] Ли-гуна имелось много любимых второстепенных жен, в связи с чем, вернувшись [из похода против владения Чжэн], он хотел отстранить всех дафу и поставить на их место старших и младших братьев второстепенных жен. У Сюй-туна, старшего брата одной из любимых второстепенных жен Ли-гуна, в прошлом была вражда с Ци Чжи. Кроме того, на Ци Чжи был зол и Луань Шу, за то что из-за Ци Чжи не был принят его план, но тем не менее чуские войска были разбиты. В связи с этим Луань Шу отправил в Чу гонца тайно извиниться перед Чу [за нанесенное поражение].
Прибывшие чуские послы ложно заявили Ли-гуну: «Если говорить о сражении при Яньлине, то фактически чуские войска вызвал Ци Чжи, который хотел поднять смуту, ввести в Цзинь княжича Чжоу и возвести его на престол. Однако дружественные ему владения не явились, поэтому задуманное дело не увенчалось успехом».
Когда Ли-гун сообщил о состоявшемся разговоре Луань Шу, Луань Шу сказал: «По-видимому, этот факт имел место. Прошу вас, правитель, попробовать отправить ко двору дома Чжоу посла, чтобы незаметно докопаться до истинного положения дела». Ли-гун действительно послал Ци Чжи ко двору дома Чжоу. Тогда Луань Шу велел княжичу Чжоу встретиться с Ци Чжи, но Ци Чжи не знал, что его хотят предать. В результате проверки все действительно оказалось так [как говорил Луань Шу], а поэтому обозленный на Ци Чжи Ли-гун хотел убить его.
На восьмом году правления, когда Ли-гун, выехавший на охоту, пил со своими второстепенными женами вино, Ци Чжи, убивший кабана, хотел поднести его Ли-гуну. Евнух стал отбирать кабана, и Ци Чжи застрелил его из лука. Разгневанный Ли-гун, воскликнув: «Цзи-цзы обижает меня!» — хотел убить трех представителей фамилии Ци, но не решился. [Со своей стороны], Ци Ци, хотевший напасть на Ли-гуна, сказал: «Пусть я буду убит, но и Ли-гун переживет неприятности!» Ци Чжи возразил: «Заслуживающий доверия не восстанет против правителя, мудрый не вредит народу, смелый не поднимает смут. Если не обладать этими тремя качествами, кто объединится с нами? Лучше я умру!».
В двенадцатой луне в день жэнь-у Ли-гун приказал Сюй-туну во главе восьмисот воинов неожиданно напасть на трех представителей фамилии Ци и убить их. После этого Сюй-тун стал угрожать при дворе Луань Шу и Чжунхан Яню, сказав Ля-гуну: «Если не убить этих двух, беда несомненно свалится на вас, правитель». Ли-гун возразил: «В один день уже убиты три сановника и я, недостойный, не в силах увеличить это число». Сюй-тун ответил: «А будут ли они не в силах убить вас?». Однако Ли-гун, не послушав совета, простил Луань Шу и другим убийство трех представителей фамилии Ци и приказал:»Восстановите дафу на их постах!» Оба дафу, совершив земной поклон, воскликнули: «Весьма счастливы, весьма счастливы!» После этого Ли-гун назначил Сюй-туна на пост сановника» (ШЦ, гл. 39, л. 35а — 36а).
370
Бо Юй — чжоуский дафу. Ван Шу вступил с ним в борьбу за власть, но чжоуский ван встал на сторону Бо Юя и Ван Шу пришлось бежать в Цзинь (ЧЦЦЧЧИ, гл. 31, с. 1270—1272).
371
Кэлин — местность на западе владения Чжэн, на территории современного уезда Хуансянь в пров. Хэнань. На семнадцатом году правления луского Чэн-гуна (575 г. до н. э.) сюда съехались правители владений Цзинь, Сун, Вэй, Цао, Ци и Чжу, заключившие союз для нападения на владение Чжэн (ЧЦЦЧЧИ, гл. 28, с. 1134). Представителем дома Чжоу на этом съезде был даньский Сян-гун.
372
Ли-гун — двадцать восьмой правитель владения Цзинь, носивший имя Чжоу-пу. Правил восемь лет.
373
Ци Ци — цзиньский сановник, носивший прозвище Цзюй бо.
374
Ци Чоу — цзиньский сановник, родственник Ци Ци.
375
Го Цзо — сановник владения Ци, носивший посмертный титул У-цзы.
376
Когда владение Цзинь напало на владение Чжэн, оно обратилось за помощью к лускому правителю Чэн-гуну. Луские войска явились с опозданием и не смогли принять участие в сражении. Тогда Ци Чоу оклеветал Чэн-гуна, заявив, что он выжидает, на чью сторону склонится победа, чтобы затем присоединиться к победителю. Поверив клевете, разгневанный правитель Цзинь отказался даже встретиться с Чэн-гуном, желавшим объяснить причину опоздания. Чэн-гун опасался дальнейших действий владения Цзинь, а поэтому и упомянул о клевете Ци Чоу.
377
Три представителя фамилии Ци (сань Ци) — имеются в виду цзиньские сановники Ци Ци, Ци Чоу и Ци Чжи.
378
...определено ли это волей Неба или связано с действиями людей? — т. е. знает ли Дань-цзы о предстоящих смутах во владении Цзинь на основании гадания о воле Неба или же делает такой вывод исходя из поступков правителя владения Цзинь и его сановников.
379
Музыканты по звуку ветра, звучанию нот и т. д. предсказывали наступление счастливых или несчастливых событий.
380
Правитель владения Цзинь уже потерял два качества, поэтому я и сказал про него так — под «двумя качествами» имеются в виду взгляд и походка. «Я сказал про него так» — имеются в виду слова Дань-цзы в начале отрывка [25]: «Цзипь ожидают смуты и, по-видимому, беда от них падет на правителя».
381
Обильная пища (хоу-вэй) — иносказательно: большое жалованье.
382
Ци Бо — он же Ци Ци. Назван Бо, так как был старшим среди трех братьев из фамилии Ци.
383
Шу — он же Ци Чоу. Назван Шу, так как был средним по возрасту среди трех братьев из фамилии Ци.
384
Цзи — он же Ци Чжи. Назван Цзи, так как был самым младшим среди трех братьев из фамилии Ци.
385
...человек, получивший имя от чандисцев — Чанди — название одного из кочевых племен, живших к северу от Китая. Здесь имеется в виду луский сановник Шусунь Цяо-жу. На двенадцатом году правления луского Вэнь-гуна (616 г. до н. э.) его отец Шусунь Дэ-чэнь во время войны с чандисцами убил их вождя Цяо-жу и в ознаменование одержанной победы назвал этим именем своего сына Сюань-бо (ЧЦЦЧЧИ, гл. 196, с. 778—779).
386
Шусунь Цяо-жу находился в незаконной связи с Му Цзян, матерью луского правителя Чэн-гуна.
387
Об убийстве трех представителей фамилии Ци см. отрывок [24], примеч. 164.
388
И — город во владении Цзинь к юго-востоку от современного уездного города Ичэн в пров. Шаньси.
389
Согласно тогдашним правилам, при похоронах правителя владения использовалось семь колесниц, в каждую из которых запрягалась четверка лошадей. В похоронах убитого Ли-гуна участвовала лишь одна колесница, чем установленные правила были грубо нарушены.
390
Циский сановник Цин Кэ находился в незаконной связи с Шэн Мэн-цзы, матерью циского правителя Лин-гуна. Го У-цзы вызвал его и стал упрекать в незаконной связи. Цин Кэ рассказал об этом Шэн Мэн-цзы, а та пожаловалась Лнн-гуну. Разгневанный Лин-гун убил Го У-цзы.
391
У цзиньского правителя Сян-гуна был младший сын Цзе, которого, поскольку он не занимал престола, называли просто Хуань-шу. Сын Хуань-шу носил имя Тань и прозвище Хуэй-бо (ШЦ, гл. 39, л. 366). Из-за того что Тань приходился Сян-гуну внуком, он назван в тексте Сунь-тань — «внук Тань».
392
Цзиньский правитель Сянь-гун, поверив клевете наложницы Ли-цзи, отстранил от себя всех сыновей. Впоследствии это стало часто практиковаться в Цзикь. Поэтому Чжоу, не чувствуя себя в безопасности, выехал ко двору дома Чжоу, где стал служить даньскому Сян-гуну.
393
...рассуждая о почтительности, неизменно касался Неба — т. е. говорил, что человек должен проявлять почтительность к окружающим, как к Небу.
394
...рассуждая о преданности, неизменно касался своих стремлений — т. е. говорил о своем желании быть преданным.
395
...рассуждая о доверии, неизменно касался самого себя — т. е. говорил, что для приобретения доверия прежде всего нужно самому вести себя так, чтобы вызывать доверие других.
396
...рассуждая о человеколюбии, неизменно касался других — т. е. подчеркивал необходимость проявлять любовь к людям.
397
...рассуждая о долге, неизменно касался выгоды — т. е. подчеркивал, что долг правителя приносит выгоду народу.
398
...рассуждая о мудрости, неизменно касался дел — т. е. указывал, что мудрость определяется умением вести дела.
399
...рассуждая о смелости, неизменно касался наказаний — т. е. подчеркивал, что наказания должны быть справедливыми, ибо без справедливости не бывает смелости.
400
...рассуждая о наставлениях, неизменно касался существующих [между ними] различий — т. е. указывал, что наставления могут быть добрыми и дурными и руководствоваться следует только добрыми наставлениями.
401
...рассуждая о почтительности к, родителям, неизменно касался духов— т. е. подчеркивал, что к родителям следует относиться с такой же почтительностью, как к духам.
402
...рассуждая о милости, неизменно касался дружественных отношений — т. е. подчеркивал, что при наличии дружественных отношений люди любят друг друга, что способствует оказанию милостей.
403
...рассуждая об уступчивости, неизменно касался соперников — т. е. подчеркивал необходимость уступать соперникам.