Страница 58 из 141
Летом 1238 г. монгольские рати отошли в Половецкие степи. Это было вызвано и потребностью в передышке после жарких боев, и необходимостью пополнения военных сил. К тому же в рядах завоевателей начались распри[910]. Так, Гуюк-хан враждовал с Батыем. «Сокровенное сказание» (монгольская хроника 1240 г. — «Юань чао би ши») приводит слова великого хана Угэдэя в адрес Гуюка: «По всему видно, что ты возомнил себя единственным и непобедимым победителем русских, раз ты позволяешь себе восставать на старшего брата… Что же ты чванишься и раньше всех дерешь глотку, как единый вершитель, который в первый раз из дому-то вышел, а при покорении русских и кыпчаков не только не взял ни одного русского или кыпчака, но даже и козлиного копытца не добыл»[911].
Но и во время пребывания монголов в Половецких степях происходили военные столкновения с половцами, черкесами. В 1239 г. монгольские отряды снова вторглись в Мордовскую землю, сожгли Муром, Городец, прошли по Клязьме.
С весны 1239 г. началось продвижение монгольских войск и на юг. Сначала был взят «копьем» Переяславль, осенью пал Чернигов, пострадали и другие города. Наконец к исходу 1239 г. монгольские отряды дошли до Крыма.
В 1240 г. татары стали наступать на Киев. Летопись рассказывает, что один из военачальников — Мэнгу-каан, командовавший передовым отрядом, поразился «красоте… и величеству» города. Он отправил в Киев своих послов, рассчитывая путем лживых обещаний уговорить («прельстити») киевлян сдаться. Это не удалось.
В Киеве только что сменилось несколько князей. Во главе города остался воевода князя Даниила Романовича галицкого — Дмитр. Когда Киев окружили главные силы Батыя, то, по словам летописца, нельзя было услышать человеческого голоса «от гласа скрипания телег его, множества ревения вельблуд его, и рьжания от гласа стад конь его».
Наступление началось у Лядских ворот, где были поставлены «пороки», действовавшие круглые сутки. Когда стены города были пробиты, горожане сопротивлялись врагу на их развалинах. «И тоу беаша видити лом копейны, и щет скепание, стрелы омрачища свет побеженым»[912]. Воевода Дмитр был ранен. Воспользовавшись этим, татары усилили натиск, добились перевеса, поднялись на крепость. Сутки шел бой. Киевляне укрепились у Десятинной церкви. Когда татары стали их одолевать, люди искали спасения в церкви, на ее сводах, в тайнике, сносили туда свое имущество. По словам летописца, церковные своды не выдержали и рухнули. М. К. Каргер не приемлет этого объяснения катастрофы церковного здания. Каменный храм, по его мнению, не упал бы от тяжести забравшихся на его своды людей; вероятно, захватчики били по церкви из «пороков»[913].
Киев пал, по одним данным-19 ноября, по другим — 6 декабря 1240 г. Дмитру, по летописи, Батый даровал жизнь за храбрость («мужества ради его»).
Затем монголо-татарские войска двинулись в Галицко-Волынскую землю. Рашид ад-Дин пишет, что они «туманами обходили облавой все города Владимирские и завоевали крепости и области, которые были на пути»[914]. Под стены Колодяжина завоеватели поставили 12 «пороков», но пробить их все же не смогли и добились сдачи города лишь ложными обещаниями жителям. Монголы взяли Каменец и Изяславль, вынужденно отступили от хорошо укрепленных Кременца и Данилова, захватили Владимир Волынский, Галич и «иныи грады многы, им же несть числа»[915].
Повсюду монгольское нашествие несло с собой гибель жителям. Плано Карпини, посетивший Русь вскоре после монголо-татарского разорения, писал, что враги «произвели великое избиение в земле Руссии, разрушили города и крепости и убили людей… когда мы ехали через их землю, мы находили бесчисленные головы и кости мертвых людей, лежавшие на поле»; город Киев «сведен почти ни на что; едва существует там двести домов, а людей тех держат они в самом тяжелом рабстве»[916]. Во Владимире Волынском «церкви наполнены быша троубья и телес мертвых». В окрестностях Берестья нельзя было пройти «смрада ради и множества избьеных»[917].
Разгромив Русь, монголы двинулись на запад — в Польшу, Венгрию, Чехию, Молдавию, Валахию, Трансильванию.
После завоевания Руси полчищами Батыя она попала под власть Золотой Орды — монгольского государства со столицей Сарай-Бату на Нижней Волге (около совр. Астрахани). Впоследствии столица была перенесена в Сарай-Берке (выше Сарай-Бату по Волге).
Добиваясь покорности от Руси, Орда не могла сломать существующие там политические порядки[918]. Ордынские ханы стремились поставить эти порядки себе на службу, используя в своих интересах русских князей, которые им казались надежными, истребляя ненадежных и все время сталкивая князей между собой, чтобы не дать никому усилиться и всех держать в страхе. Из источников известно о поездках ряда русских князей в Золотую Орду и в Каракорум на поклон и для подтверждения прав на свои княжения. Не все возвращались обратно. Так, в Орде были убиты черниговские князья Михаил Всеволодович и Андрей Мстиславич, в Монголии отравили великого князя владимирского Ярослава Всеволодовича и т. д.
Сопротивление русских князей Орда подавляла военной силой. Когда князь Андрей Ярославич отказался «служити» ханам и в 1252 г. через Переяславль бежал в Швецию со своей семьей и боярами, в погоню за ним была брошена татарская рать под предводительством воеводы Неврюя, разграбившая окрестности Переяславля[919].
Население русских земель монголо-татарские ханы подвергли податному гнету. После того как жители Киева и других мест, разбежавшиеся во время нашествия монголов, вернулись обратно, завоеватели «сочтоша я в число и начаша на них дань имати»[920] (т. е. переписали их и обложили данью).
Сбор дани обычно отдавался на откуп. Сохранилось свидетельство Плано Карпини, что во время его пребывания на Руси (1246 г.) туда явился от монгольского хана Гуюка и от Батыя «один сарацин», произвел по его поручению учет населения, часть людей выделил для увода в рабство, а с остальных потребовал дань натурой (шкурами зверей)[921]. Трудно сказать, что имеет в виду Плано Карпини: чрезвычайный сбор или систематическое взыскание дани с территории всей Руси либо с какой-нибудь ее области.
В начале 50-х годов, при монгольском хане Мунке (1251–1259), фискальная политика в подчиненных монгольскому государству странах стала проводиться более организованно. В 1253 г., по данным китайской летописи «Юань ши», Мунке велел своему подчиненному Бицик-Берке[922] произвести «исчисление народу в России». В 1257 г. Мунке назначил даругой на Русь своего родственника Китата, возложив на него ответственность за сбор дани.
По летописным данным, на Русь «приехаша численици» (от слова «число» — перепись) и «исщетоша всю землю Суждальскую и Рязанскую и Мюромьскую»[923]. От податного обложения освобождалось духовенство. «Численники» поставили на Руси десятников, сотников, тысячников и темников (десятитысячников) и затем вернулись в Орду. По мнению А. Н. Насонова[924], речь идет об организации особых полков с подразделением на десятки, сотни, тысячи и десятки тысяч, которые возглавлялись лицами командного состава из монголо-татар, приведенных «численниками». Рядовые могли набираться и из местного населения. Подобные полки были подчинены особым воеводам, или баскакам. Источники упоминают о таких баскаках в Курске, Рязани, Ростове. Среди баскаков один (по имени Амраган), находившийся в г. Владимире, называется «великим», возможно потому, что ему подчинялись другие баскаки. Задачей военной баскаческой организации, по мнению А. Н. Насонова, была служба внутренней «охраны», т. е. обеспечение покорности со стороны населения, в том числе и наблюдение за исправным поступлением налогов, сбор которых поручался специальным лицам.
910
М. Г. Сафаргалиев, Распад Золотой Орды, стр. 22.
911
С. А. Козин, Сокровенное сказание. Монгольская хроника 1240 г., т. I, М.—Л., 1941, стр. 195.
912
ПСРЛ, т. II, стлб. 782, 784.
913
М. К. Каргер, Древний Киев, т. I, М.—Л., 1958, стр. 488–515.
914
СМИЗО, т. II, стр. 37.
915
ПСРЛ, т. II, стлб. 786.
916
Плано Карпини, История монголов, стр. 25.
917
ПСРЛ, т. II, стлб. 788.
918
Коротко о монгольской политике на Руси см.: «История СССР», сер. I, т. II, стр. 55–62.
919
М. Д. Приселков, Троицкая летопись. Реконструкция текста, М.—Л., 1950, стр. 324.
920
«Новгородская первая летопись…», стр. 238.
921
Плано Карпини, История монголов, стр. 33.
922
Иакинф [Н. Я. Бичурин], История первых четырех ханов из дома Чингисова, СПб., 1829, стр. 319.
923
ПСРЛ, т. I, вып. 2, стлб. 475.
924
А. Н. Насонов, Монголы и Русь, М.—Л., 1940, стр. 13–18.