Страница 115 из 133
* * * Если в глубины веков заглянуть Или же просто поверить исследователям. Для всех великих — единственный путь: Путь от преследователей — к последователям. * * * Пусть иные становятся в позу, Это тяжкое бремя неся, Проза жизни — прекрасная проза, От нее оторваться нельзя. Хоть приносит она огорчения И исход ее предрешен Лишь в бездарном произведении Все кончается хорошо. * * * Человек рождается, и его утешают: «Агу!» Он растет, подрастает, и его поощряют: «А ну!» Он стареет, и молодость новая свищет: «Ату!» И уходит он так далеко, что его не отыщешь: «Ау!» * * * Как складывается жизнь? Она просто складывается и складывается, Иногда из того, О чем не думалось, не гадалось. Но как-то незаметно Все скрадывается и скрадывается. Как будто она не складывалась, А вычиталась. * * * На базаре времени Вечно одно и то же: Споры, ссоры, Швыряние шапок о землю… Старики пытаются Прошлое продать подороже, Молодым не терпится Будущее купить подешевле. * * * — Братцы вы мои! Родные! Близкие! Губим мы друг — друга, это факт. Сгоряча кому-то правду выскажешь, Смотришь — тут инсульт, а там инфаркт. И хотел бы, да нельзя иначе ведь, Все-то мы у жизни на краю. Если жизнь другим не укорачивать, Нечем будет удлинить свою. * * * Когда я, последнее слово сказав, Исполню суровую волю природы, Сойду я со сцены в зрительный зал, Где столько уже отдыхает народу. И буду на сцену смотреть в тишине, Стараясь держаться к сюжету поближе… Но место такое достанется мне, С которого я ничего не увижу. * * * Итак, пустыни больше нет. На этом месте вырос город. Фонтаны. Опера. Балет. Проспекты. Фауна и флора. А в центре озеро. Причал. Плывут суда по глади синей. И только слышен по ночам Глас вопиющего в пустыне. * * * Когда сотворяли индийские боги Того, кому судьбы природа вверяла, Когда извлекали и руки, и ноги Из первобытного материала, Когда праотца человечьего рода Они поднимали над бездною праха, То выкроили слона из отходов — с таким они Делали это размахом. Ухлопали дикому зверю в угоду Такое количество материала! С тех пор человек, совершенство природы, Никак не постигнет, чего ему мало? Хоть он — украшение каждой эпохи, хоть он Покоряет и горы, и реки, Но все-таки, все-таки… Боги вы, боги, Нельзя экономить на человеке! * * * Когда Сократа хоронили, Он был вниманием согрет: Слезу на камень уронили, Сочувственно вздохнули вслед. Потом немного погрустили О бренности бегущих лет И написали на могиле: «У нас незаменимых нет». * * * Нетрудно быть Сократом в век Сенеки, Сенекой В бурный век Джордано Бруно… Чужому веку угодить нетрудно. Все трудности от собственного века. * * * Революции гром отгремел и затих, Но опять возникают знакомые лица. Якобинец Фуше апогея достиг: Дослужился до чина министра полиции. То ли это добро дослужилось до зла, То ли зло утомилось делами кровавыми… Или наша планета не в меру кругла Слишком левые взгляды становятся правыми? * * * Рукописные, рукописные… И когда это все написать, Чтоб узнали далекие присные то, Что близким не велено знать? Зря ты, Пимен, ушел в писатели, Грозный царь на расправу крут. И ко времени ли, и кстати ли Этот богом завещанный труд О вещах, от которых бы спрятаться, О которых бы лучше молчать. Ох, не скоро тебе печататься Ведь когда еще будет печать! И когда еще будут издания И читатели этих книг… Но сказанья идут за сказаньями И последнего нет среди них. * * * Искупление послано, и карают сурово Муравьевы-Апостолы палачей Муравьевых. Муравьев это вешатель? Или тот, что в гулаге? Преступленье замешано на общественном благе. Только память прикована к безымянным погостам… Но никак не припомнить ей, кто палач, кто апостол… * * * Размечтался комарик в ночной тишине О грядущей поре изобилия, Когда будет всего, что кусаем, вдвойне, И притом — никакого усилия. Будем просто сидеть. Или даже лежать. На какой-нибудь скатерти плюшевой. Лишь мизинчиком кнопку легонько нажать И уже готово. Укушено.