Страница 28 из 50
Если я не накрутил себе на пустом месте конспирологии, то «попала» чужая личность в тело Лизы примерно тогда же, когда и я — в Жумакина. А значит, не будет помнить, что происходило с «аватаром» до этого.
Потому что её там ещё не было.
Я аж затаил дыхание, ожидая ответа Лизы. Сердце глухо колотилось о рёбра. Я не должен был показывать, насколько сейчас волнуюсь.
— С чего вдруг ты заговорил про это? — фыркнула она в своей обычной, знакомой манере.
Но я уже не мог сказать, настоящие ли это эмоции — или всего лишь игра.
— Да так… подумалось просто. Оказывается, мы три года вместе гонялись, прежде чем перейти в «формулы». И при этом я как-то тебя вообще не запомнил.
Она скосила на меня глаза и приподняла бровь.
— Я тебя, знаешь ли, тоже. Даже по гоночной статистике, мы ни разу не приезжали вместе на подиум. У нас почти не было шансов друг друга…
— Но почему-то мы оба хорошо помним, с кем рядом боролись в «формулах», — заметил я.
— Ты это к чему? — насторожилась Лиза.
— А вот…
Я осёкся. В этом разговоре не было никакого смысла. Если она ничего не расскажет мне о своём прошлом, то это всё равно нельзя будет считать даже косвенным доказательством.
— А, ладно, забудь. Мы почти пришли. — Я кивнул на видневшееся впереди здание гостиницы.
План вызнать всё с наскоку провалился. Придётся тогда действовать более тонко…
Мы зашли в отель и стали подниматься по лестнице. Наши команды расположились на соседних этажах; «Мотопарк» — выше «Карлина». И как я слышал, Лизе всегда отводили отдельный номер, потому что «она же девочка». Однако бесило ли это её или же, наоборот, льстило ей, спрашивать я, конечно же, не собирался.
— …Может, пойдём ко мне? — донёсся до меня вопрос Лизы.
— Это… погоди, что?!
Я в недоумении посмотрел на Форман.
Та с усмешкой пожала плечами.
— А что? Тот разговор ты явно затеял не просто так. Пойдём, заодно выясним, с чего это вдруг ты прошлое вспомнил.
Я быстро прикинул варианты.
Если сольюсь, то этим явно испорчу отношения с Лизой, и наше соперничество из уважительного станет… ну даже не знаю каким. Наверное, как у неё в том году со Строллом. А то и как с Ароном.
С другой же стороны, мне почти наверняка придётся раскрыться. И… пофиг, честно говоря. Я устал уже таиться от всех. А Лиза… ну самое большее поржёт, только и всего.
Итак, решено.
Я кивнул и вслед за Лизой зашёл с лестницы в коридор этажом ниже, чем тот, где меня поселили.
Комната гонщицы находилась в дальнем конце и была одноместной — с явным расчётом на то, что Форман никого не будет к себе водить. Но… что криминального в том, чтобы просто посидеть вечерком вместе с другом? К тому же мы будем вести себя тихо… надеюсь.
— Ну, вот… здесь я и живу на этой неделе.
Лиза включила свет, и матовое сияние лампы под потолком озарило нехитрый интерьер: кровать, столик, тумбочку, пару стульев и шкаф. Дверь сбоку от входа вела в санузел.
— Да у нас почти так же, — ответил я, усаживаясь на стул. — Вот каждый раз, когда мы ездим на соревнования, кругом всё одно и то же. Как будто… казённое, что ли. — Я развёл руками. — Чтобы мы… не расслаблялись, так сказать.
— Всегда, когда ездим… — повторила мою фразу Форман и разлеглась на постели, сбросив на пол обувь. — Но мы-то с тобой вместе никогда не ездили до мест проведения, а только выступали. Да и то за разные команды.
— Ты помнишь, как это было? — с нажимом спросил я.
Я почти не дышал; сердце было в шаге от того, чтобы сорваться в стремительный галоп.
От ответа Лизы зависело многое.
Если не всё.
Она резко присела на кровати и, упёршись с двух сторон в одеяло ладонями, наклонилась ко мне.
— А ты помнишь? — вернула она мои слова моим же тоном. А затем прищурилась. — Или… у тебя есть что мне рассказать?
Она склонила голову набок и с любопытством на меня посмотрела.
Я коротко вздохнул и прикрыл глаза.
Назад дороги нет.
— Дело в том… что я не тот Михаил Жумакин, которого ты могла знать по временам картинга. Веришь или нет, но тот, с кем ты говоришь, — не Жумакин. На самом деле меня зовут… — (всё-таки прежнее имя вспоминать было непривычно и… неприятно), — меня зовут Михаил Шумилов. Звали… Я был программистом, любил гонки, а в свободное время увлекался картингом. И однажды…
Я обречённо вздохнул. Да, сейчас пойдёт лютая дичь.
— …после случайной аварии моё сознание вселилось в тело Жумакина. Прямо во время гонки «Формулы-4».
Я ожидал чего угодно. Что она засмеётся, или покрутит пальцем у виска, или вообще расценит мою тираду как пранк…
Но Лиза просто подняла бровь и ровным голосом обронила:
— Интересно. Продолжай.
— Э-э… стоп, ты мне веришь?!
— А почему нет? Да, со стороны кажется, что ты несёшь бред, но… — Она покрутила рукой в воздухе. — Ты так говоришь об этом, что мне сначала хочется услышать полную версию, чтобы решить: довериться тебе… или нет.
Я нашёл взглядом её глаза. Два зелёных мячика — словно два яблочных леденца, блеснувшие в свете лампы.
— Тогда слушай.
И я рассказал ей всё.
Не забыв упомянуть и о своей цели — и особенно подчеркнув, что прибыл сюда из будущего. Которое, в свою очередь, таило в себе множество опасностей — да таких, что я из своего тяжёлого, но всё же относительно мирного двадцать первого года некоторые предвидеть не мог даже в принципе.
— …Я хочу спасти Россию. Изменить мир к лучшему. При этом занимаясь тем, чему хорошо научился за последние годы, — гонками. — Я вздохнул и посмотрел в глаза Лизе. — А теперь можешь смело звонить в психушку, или что ты там собиралась сделать.
Какое-то время она отсутствующе глядела на меня, потом неожиданно усмехнулась:
— Что ж, это хотя бы объясняет, с чего ты вдруг начал ко мне клеиться.
— Да нет, ты и вправду стала мне нравиться… — промямлил я. — Но… тебе что, совсем плевать на то, что я только что рассказал?
— Нет, почему же?
Она уже сама посмотрела на меня — и я обмер, поняв, что именно за взгляд вижу.
Взгляд чужих глаз.
Такой же, как и прорывающийся иногда сквозь шелуху другой личности циничный взор Михаила Шумилова.
— Значит, я был прав… — пробормотал я.
Лиза пожала плечами.
— Мне интересно лишь, как ты обо мне догадался.
— Твой путь… он так похож на мой. Провал в начале сезона, затем постепенное развитие — и окончательная победа. Если и не в самом чемпионате, как в том году, то над собой и приблизительно равными соперниками.
— Вот оно что… — вздохнула Лиза. — А я-то не могла понять: совпадение это или нет… Теперь всё ясно. И… пожалуй, я могу рассказать тебе свою историю.
— …В том мире, где я родилась, меня звали Мария Фурманова. Знаю, звучит отстойно, однако тогда ещё был совок, и всем в принципе было норм. Но потом…
Со школой как-то не очень сложилось. Вот просто — понимаешь или нет — такое ощущение, словно отовсюду мудаки повыползли. То ли из-за дурацкого имени, то ли потому, что я всегда была примерно такая, какой ты меня знаешь, нормально с кем-то общаться или учиться не выходило. Ну и я решила, что заполню жизнь чем-либо другим. И заполнила.
С детства я любила ездить на природу и глазеть на виды. Потом описывала их в сочинениях — и, блин, хоть с чем-то у меня прокатывало. Постепенно стала подрабатывать в журналах, отправляла свои статьи… Пошла в универ на журналистику заочно… И как-то всё стало налаживаться.
Я начала ездить по миру, описывать всякие достопримечательности… Имя мне ну пипец как не нравилось, поэтому я взяла себе псевдоним — Мари Форман. Под ним и писала. Моим любимым регионом была Южная Америка. За несколько лет я приезжала туда много раз — и постоянно открывала для себя что-то новое.
А ещё я любила скорость. — Лиза мечтательно улыбнулась. — О, ты можешь меня понять. Какой это кайф — лететь под двести на ночной трассе или виртуозно рулить по серпантину! Ах да, ты же до переноса только на картах ездил…