Страница 5 из 16
Все еще не открывая глаз, он попытался сосредоточиться на чем-то, кроме боли. Например, на том, где находится. Жесткая ледяная поверхность под ним. Тяжесть металла на запястьях и щиколотках. В общем, все ясно. Камера, кандалы. Его похитили орки и бросили в какую-то яму.
Только легкое покалывание во всем теле не вписывалось в нарисованную логикой картину. Сетт с трудом разлепил веки и изумленно выдохнул. Ощущения не обманули, он действительно находился в камере, но своеобразной и совсем не похожей на грязный земляной мешок, в каких степные народы держат пленников. Осыпающиеся древние стены, полуразрушенные высокие своды; сквозь пролом в кровле с вечернего неба на Алеса бессмысленно пялились звезды.
Это старая башня или полуразрушенный замок.
Алес осторожно приподнял голову и осмотрелся. Он лежал на невысоком каменном алтаре в центре круглого зала. Запястья были скованы толстой цепью. Темный металл с красными искорками, которые периодически проскакивали по поверхности звеньев, — антимагический сплав, блокирующий возможность призвать магию. На ногах простые кандалы, ржавая цепь тянулась от них к мощному кольцу в стене. Но не это обилие железяк удивило Алеса, а клетка из силовых лучей, которой был накрыт алтарь. Именно эти темные лучи вызывали непонятное покалывание во всем теле. Некромагия высшего уровня, ее ставил магистр, не иначе.
Алес раздосадовано прикусил губу. Версия, что он в плену у орков, развалилась. Дикари не стали бы тратить на пленника столько магических ресурсов. Тех, кого боятся, они сразу приканчивают.
Юноша попытался подняться, но смог только сесть, — встать во весь рост не позволяли лучи магической решетки. Новое положение дало возможность осмотреться, он обнаружил, что основанием его странной клетки, служат расставленные вокруг алтаря артефакты — кристаллы из полупрозрачного белого камня. Если дезактивировать или отодвинуть один из этих источников, плетение решетки нарушится, и можно будет попробовать сбежать. Цепи и кандалы не проблема для полудемона, способного к обороту в боевую ипостась.
Алес ухмыльнулся и по привычке откинул голову, отбрасывая со лба непослушную волну светлых волос. И тут же поморщился от боли: рана в плече напомнила обжигающей болью. Судя по тому, что ему удалось разглядеть, кто-то небрежно выдернул стрелу. Сейчас он не задавался вопросом: каким образом одна-единственная стрела могла вырубить его, полудемона; разве так действует обычный яд, которым орки смазывают стрелы? Все вопросы потом, а пока нужно залечить рану.
Сетт мог бы сделать это, прибегнув к магии, — он один из немногих, кто способен восстанавливать материю при помощи некромантии. Но антимагические кандалы лишали подобной возможности. Что ж, Алес поморщился и обратился к тем крупицам магии природы, которые, милостью богов, достались ему от матери — чистокровной эльфийки. Тюремщики справедливо сочли его полуэльфом-полудемоном, а таким эльфийская магия, как правило, не подвластна. Очевидно, на этом строился расчет тех, кто похитил Алеса, но они просчитались.
Полудемон, владеющий магией природы, — парадокс, небывальщина, ошибка или шутка богов. Потому Алес держал втайне эти свои возможности, тем более они невелики. С помощью эльфийской магии, ценой невероятного сосредоточения, он мог залечить у себя царапину, а также наловчился сращивать два предмета в один — последнее давалось ему удивительно легко. В детстве, к ужасу матери, он много тренировался, порой соединяя живое с неживым. Например, мог, смеха ради, прирастить таракана к камзолу учителя (за это его в первый раз исключили из младшей школы). Ни одному чистокровному эльфу такое в голову не придет! Но у герцога Сетта помимо естественного ребяческого любопытства, таким образом сказывалось близкое родство с демонами, для которых не существует понятия живой или мертвый.
Эльфы черпают силу из окружающего мира, у них нет внутреннего источника магии. Живая природа для них — неисчерпаемый колодец. Однако и тут не все так просто. Для одних родов, или, как говорят сами эльфы, — домов, — источник магии в большей степени вода, для других — ветер. Например, мать Алеса — принцесса Отилия, урожденная энн’ДорГаллан — получает силы от токов растений. Естественно, надевать антимагические кандалы на эльфа — напрасный (и опасный) труд. А вот заточение в каменном мешке или в пещере без света и солнца — не убьет, но гарантированно обессилит представителя лесного народа.
Сейчас Алес оказался в таком каменном мешке. Правда (опять-таки повезло), у этой темницы имелись изъяны. Камни, которые так надежно глушат магию природы, давно раскрошились, кое-где густо поросли мхом, а то и хилой травкой. В бойнице на горсти занесенной ветром земли пророс желудь. Юный дубок, гордо покачиваясь на сквозняке, готовился разрушить стену башни сильными корешками. Вода сочилась из-под пола в углу — это век за веком пробивал себе дорогу крохотный родник. Магия природы неизменно берет верх над неживым, так и жизнь одерживает верх над смертью.
Юноша согнул длинные ноги так, чтобы они не касались жалящих темных лучей решетки, и, опустив голову, слегка наклонился вперед. Боль усилилась, но сейчас она была нужна, чтобы подавить посторонние мысли и держать их в узде. Светлые пряди, выбившиеся из стянутого шнурком на затылке хвоста, вновь упали на лицо, но Алесу сейчас было не до них.
Лучи вокруг него возмущенно полыхнули черным пламенем, когда он мысленно воззвал к силе Природы.
Разумеется, жизнь чахлых растеньиц в старой башне — слабенький источник магии. Алес едва ощущал поддержку от родника, а вот жизненные силы дубка, хотя он и был мал, оказались сильнее. Но их было явно недостаточно, чтобы залечить глубокую, рваную рану.
Целительское действие собранных крупиц энергии не стоило тех титанических усилий, которые Алес предпринимал, чтобы преодолеть сопротивление некро-лучей. И все же он пытался, просто для того, чтобы что-то делать. В самом деле, не валяться же, корчась от боли. Так, по крайней мере, он может контролировать и боль, и свое тело.
Внезапно все изменилось. Тонкую струйку, что бежала от растений к некроманту, захлестнул бурный поток живительной силы. Если магией можно захлебнуться, это чуть было не произошло с Сеттом. Он не смог мгновенно адаптироваться к мощной реке энергии, которая хлынула в него, словно водопад. Зажмурился, обрывая связь и резко поднял голову, отыскивая источник этого невероятно щедрого потока.
Долго искать не пришлось. У провала, который служил входом в соседнее заброшенное помещение, стояла белокурая эльфийка и, сжимая кулаки, гневно смотрела на него.
— Негодяй! Мальчишка! Ты вытягивал из меня магию, словно из чистого источника! Как тебе удалось даже сесть в этой клетке, она же создана, чтобы прижимать пленника к полу?
Юноша затуманенным взором уставился в прозрачные, суженные от ярости глаза красавицы. У него слегка кружилась голова, он был почти пьян от переполнявшей его чужеродной магии.
А эльфийка больше не дивилась тому, как пленнику, которого привезли полумертвым, удалось восстановить силы так быстро. Глядя в фиолетовые глаза с ромбовидными зрачками, в которых плавали зеленоватые искры ее собственной магии, она увидела демона. Существо противоестественное, враждебное эльфам и Андору, который гостеприимно принимает всех пришельцев, но только не это племя. И он крал ее магию! Ее глаза загорелись праведной ненавистью. Ни одному эльфу не придет в голову отнимать резерв у другого мага, будь он первородным или из младших рас!
А до Сетта медленно доходило, что он сделал. Из курса общей теории магии он, разумеется, знал, что существуют способы добровольно делиться силой, но чтобы так… отнять, на расстоянии, да еще у эльфийки, которая прожила не одну сотню лет и, разумеется, умеет ставить щит против любого воздействия. И он действительно смог это сделать в его-то теперешнем состоянии? Сетт незаметно повел плечом — боли не было, не ощущалось ее и в остальном теле. Сколько же он взял у нее, что чувствует такую бодрость? Ему хотелось вскочить, разрушить клетку из лучей, а потом вытрясти из этой леди душу и узнать, с какой стати его здесь держат.