Страница 1 из 16
Избранники
1. Месть магистра
— Похоже, они сделали это, Шели! — Изящная красавица-эльфийка улыбнулась и провела узкой ладонью над зеркальцем в бронзовой оправе. Глубины зеркала затуманились, наполняясь первыми неясными тенями.
— Я ни тхара не понимаю! — раздраженно просипел высокий пожилой мужчина в черном балахоне, склонившийся над плечом эльфийки. Он старательно вглядывался в скользящие фигуры, но так ничего и не разобрал. — Сделай что-нибудь, Этониэль! Зачем ты выбрала шпиона с жуткой близорукостью?
— Не шуми, Шели, я теряю концентрацию! — небрежно отмахнулась красавица. — У граев прекрасное зрение, но учти, что птицы, как и другие животные, видят мир иначе, чем эльфы или люди. Я пытаюсь приспособиться к его ограниченному восприятию. Имей терпение.
Постепенно картинка в зеркале перестала мерцать, проявились фигуры людей. Но кто есть кто разобрать было все-таки непросто, потому Этониэль велела граю, разум которого ей удалось захватить, спуститься ниже.
Через минуту изображение обрело четкость, стало цветным и даже объемным. Дым пожарищ поднимался от развалин убогих хижин. Широкоплечие длинноволосые воины в кожаных латах расхаживали среди руин с видом победителей. Уродливые черно-красные разводы ритуальной боевой раскраски на лицах не оставляли сомнений в их принадлежности к жестокой расе орков. Зрители у зеркала с живым интересом наблюдали, как воины жадно обыскивают тела павших защитников селения. Особенно варваров привлекало имущество магов: они срывали с остывающих тел дорогую экипировку, не брезговали и невзрачными мантиями некромантов.
Несчастных оборванных жителей — женщин и детей — сковывали попарно и загоняли на длинную открытую повозку. Впрочем, пленников оказалось мало, поскольку деревня была почти необитаема из-за постоянных набегов.
— Где же дей’Леонн? Неужели его все-таки убили? — Шелард ди’Кэй от нетерпения топтался на месте и кусал обветренные губы.
Ди’Кэй еще недавно был магистром некромантии в престижной академии «Синяя звезда», заседал в Высшем совете Багрового замка. А ныне он беглец, лишенный званий, приговоренный к выжиганию дара и пожизненному заключению в тюремном измерении. И всем этим он обязан мальчишке-студенту. Не удивительно, что, как только бывший профессор оказался на свободе, он загорелся неукротимой жаждой мести.
Вернуть прежнее положение невозможно: доказательства вины неоспоримы, но некромант нашел смысл жизни в мести гонителям. Отсюда его волнение: вся операция, придуманная им и исполненная чужими руками, могла сорваться из-за случайной орочьей стрелы. Глупая смерть мальчишки не искупит его грехов, ведь Алес дей’Леонн виновен в крушении всех жизненных замыслов профессора ди’Кэя. Даже возможность превратить парня в безвольного зомби принесет лишь частичное удовлетворение. Нет, на дей’Леонна у Шеларда другие планы!
— Не пори горячку, Шели! Ненавижу эту твою суетливую манеру. Я всегда утверждала, что мать напрасно связалась с человеком. В результате получился мой младший братик — страшный торопыга. — Прекрасная Этониэль с сестринской нежностью посмотрела на пожилого уже родственника, а затем снова отдала мысленный приказ своему пернатому шпиону.
Тот тихо, без характерного для птиц этой породы раздражающего карканья, опустился на верх крытой повозки, которая только что тронулась в путь под охраной кочевников, вооруженных луками и кривыми саблями. Изображение в зеркале металось, пока грай искал щелочку в брезентовом покрытии, а затем резко потемнело. Сводные брат и сестра с трудом разглядели внутренность перевозившей добычу повозки и юношу, распластанного на мешках награбленного. Глаза были закрыты, лицо и золотистые волосы в крови.
— Ага, попался, щенок! — радостно вскричал пожилой маг, с торжеством вскидывая руки.
— Выглядит не особенно живым, — с сомнением проговорила его вечно юная сестрица. Легким движением она освободила разум грая, отсылая его в небеса. Птица недолго прослужит глазами в стане врага, если не отпускать ее на волю.
Зеркало вновь отразило потемневшие от времени камни сводчатого потолка старой заброшенной башни и — словно для контраста — прелестное тонкое лицо эльфийки и ее уложенные короной светлые волосы.
— Вроде бы на него не забыли надеть сдерживающие магию кандалы. Сюрпризы нам не нужны.
— Пока все идет как надо. — Шелард возбужденно заходил, широкими шагами меряя зал; под подошвами сапог противно хрустели осколки мрамора, которым когда-то был выложен пол.
Несмотря на прожитые полторы сотни лет, мужчина все еще был красив, как все полуэльфы. Однако тяжелый удар — лишение титула и звания, а также приговор суда магов — быстро состарил его: он обрюзг, возле губ залегли глубокие морщины, а в темных волосах проглядывала седина. Этониэль энн’Деммиллион из Высокого дома Плакучей Ивы была уверена, что, не ухитрись она вытащить брата из тюрьмы, он скончался бы еще до экзекуции выжигания дара. Хотя и на свободе нетерпением и вечным нытьем он регулярно доводил себя до грани истерики. Со сведенными к переносице бровями эльфийка некоторое время наблюдала за метаниями Шеларда, а затем резко хлопнула в ладоши. Звук прокатился по просторному помещению, некромант замер и повернулся к сестре.
— Шели, я согласилась сидеть с тобой в Шандором забытой башне, на полпути в никуда, только из родственных чувств, ясно? Цени! Я даже готова пропустить Осенний бал у Повелителя Золотого леса. Но если продолжишь бесить меня, я ни за что не буду помогать и уеду. Понял, братец?
— Бешу? — поинтересовался маг, непонимающе изогнув бровь. — Дорогая Тони, поверь, я благодарен тебе! Просто…
Но сестра оборвала его, ее звонкий, словно горный родник, голосок зазвенел под осыпающимися сводами:
— Просто успокойся! Мальчишка скоро окажется здесь, раз уж тебе так важно отыграться на ком-то.
— Скоро, но… — продолжил было волноваться и кипеть мужчина. Но встретил грозный взгляд изумрудных глаз и оборвал себя, заискивающе улыбаясь: — Все, все, Этониэль, я спокоен, спокоен…
2. Дурная весть
Черный каррус взмыл в ночное небо над Триестой. Оставив позади дворец короля Зангрии, — сверкающее золотыми огнями чудесное видение, — магомобиль набрал высоту и промчался над темным парком Колдовских Затей, над торговыми бульварами, оживленными даже в глухой час, над площадью Главного портала. Миновав центр города, транспортная капсула медленно пошла на снижение над районом, где селятся исключительно богатые лейры и купцы.
Квартал Катринна-диРивера редко патрулируют стражи, ведь тут не бывает происшествий, и добропорядочный пожилой господин, задержавшийся за полночь на деловом обеде, не рискует получить боевым заклинанием в затылок на пути к родному порогу и сохранит туго набитый золотыми леями кошель.
Каменные дома в два-три этажа в равной мере ординарны и нелепы. Зато каждое здание отделано с претензией на роскошь, а некоторые окружены пышными скверами с фонтанами или искусственными озерами. Этот район — хорошее место для сытой, безопасной жизни, но, чтобы именоваться шикарным, ему не хватает того сочетания неброской роскоши и гармонии, которой отличаются кварталы, где обитают аристократы.
Над улицей Роз-диРив магомобиль резко снизился; из-под плоского днища показались колёса. Широкие резиновые шины деловито зашуршали по гладкой плитке мостовой.
Что сказали бы жители этого добропорядочного местечка, если бы узнали, что здесь, за фасадом одного из скучнейших трехэтажных домов, скрывается элитарный тайный клуб для золотой молодежи? Время от времени горожане недоумевают, почему ночами на их тихой улице скапливается так много элегантных каррусов? А по утрам запоем читают скандальные сплетни о похождениях дочки какого-нибудь министра, и даже не подозревают, что юная сьерра феерила в доме по соседству!
Кто же тот негодник, что догадался организовать злачное местечко для балованных детишек под носом у властей? Сам лорд королевский дознаватель утверждает, что это ему не известно (правда, хитро прищуривается при этом). Так или не так, но о существовании клуба, власти узнали далеко не сразу, потому и не спешат прикрывать скандальное заведение — неугомонная столичная молодежь снова что-нибудь придумает, так пусть лучше собираются здесь, чем неизвестно где.