Страница 44 из 83
И взгляд такой... честный-честный.
Запах съестного направил мои мысли в более прозаичное русло. Изо всех сил стараясь не покраснеть еще больше, я подошла к парню, взялась за поднос с едой и потянула его на себя.
—Илиш, скоморошничать не надоело еще? — Скептически приподнятая бровь.— А то ты мало сделал! Кто с мужиками теми внизу целенаправленно надирался?
Полукровку элем не свалить,— усмехнулся Верьян, не отпуская поднос— Только голова яснее становится да память лучше.
Зачем тогда придуривался? — Слюну приходилось сглатывать, иначе она бы капала прямо в тарелку.
Надо было,— веско сказал Илиш, разжимая руки. Я еле устояла на месте.— Скоро приду.
После столь глубокомысленных заявлений парень свалил из комнаты, оставив меня в глупейшем виде с полуоткрытым ртом.
Ну надо так надо. Поесть, например.
—Эона! — Я закрыла рот и пнула дверь умывальни.
Всхлипы затихли.
Чего? — угрюмо спросили оттуда.
Есть пошли.
Не хочу!
Вот и замечательно, мне больше достанется,— философски заметила я, пристраивая поднос на прикроватном столике.— К тому же, когда ты помрешь голодной смертью, я смогу сделать из тебя зомби, который будет беспрекословно таскать за меня сумки.
Ты не посмеешь! — Разгневанная заплаканная Эона появилась на пороге умывальни.
Я предостерегающе махнула куриной ножкой.
—На твоем месте, я бы проверять не стала.
Девушка шлепнулась на кровать рядом со мной
и, потянувшись к другой куриной ноге, тихо спросила:
—Зачем?
Мы обе старательно отводили взгляды друг от друга.
—Надо было.— Верьянова фразочка пришлась к месту. Глубокомысленности в ней по-прежнему хватало.
Возня и бренчание во мраке перемежались недовольными возгласами.
Надевай!
Сам надевай!
Малы они мне! Надевай, я сказал!
Воняет же!
Это запах благородного рыцарства.
Видимо, во мне недостаточно благородства.
Вот и наберетесь, Вашество. Пропитаетесь духом, можно сказать.
Прекрати меня так называть! И вообще издеваться!
Как будет угодно моей Императрице.
Тьфу на тебя!
Долгие препирательства в почти абсолютной темноте привели-таки к желанному Верьяном результату: жаркий, вонючий, потный поддоспешник сел на меня как влитой. Наемник взялся за кирасу. Было такое чувство, что под ее весом я ушла в пол на пару сантиметров. Парень заскрипел следующей железякой. В конюшне было практически ничего не видно, но Илиш безошибочно находил нужные завязки.
Локоть согни,— скомандовал он.
Все равно мне не нравится, как попахивает твоя идея,— пожаловалась я.— В этих доспехах точно кто-то помер. От старости. Верьян хмыкнул:
—Не волнуйся, детка, когда я свернул шею их хозяину, этот цветущий мужчина был только в ночной рубашке.
В прежние времена я напустилась бы на парня с упреками в жестокости. Но... то было раньше.
Надеюсь, тело припрятал?
Обижаешь, детка.
А со слугами что? — Я стала до циничности практичной.
Эти щедрые люди с радостью поделились с нами вещами — они им теперь без надобности.
Понятно...
Мы надолго замолчали. В окружающей темноте особенно отчетливо было слышно бряцание доспехов, всхрапывание потревоженных лошадей и наше недовольное сопение.
Скрипнула дверь, заставляя нас затаить дыхание.
Вы там скоро? — нервно спросила Эона, вертя головой в попытках увидеть хоть что-нибудь в темном нутре конюшни.— Я уже здесь замерзла совсем.
По-о-оы-ы а-о-о-ы.— Верьян как раз что-то мудрил с завязками подшлемника.
Светлое пятно дверного проема стало шире.
- Что?!
—Почти... закончили.— Цепкие пальцы Илиша наконец освободили мой подбородок, и я смогла нормально разговаривать. Однако на голову мне тут же нахлобучили шлем. Хорошо еще забрало не опустили.
— Все, детка, можешь валить,— великодушно разрешил наемник.
Я попыталась как можно более бесшумно подобраться к двери.
«Крался по деревне трактор». Удачное сравнение.
У меня как раз было такое ощущение, что от издаваемого мной лязга всполошится все поселение.
А ведь нужно еще взгромоздиться на лошадь!
Слава всем святым и тому же Единому, мне удалось-таки это сделать. Правда, только с помощью Верьяна и подруги. Не будем уточнять с какого раза.
Поселение осталось далеко позади. Рассвет подкрался незаметно: небо, которое еще недавно было цвета переспелой черники, вспыхнуло холодным неприветливо-осенним утром. Дорога петляла по лесу, чья листва давно променяла легкомысленную зелень на роскошные «багрец и золото». Моя лошадь шла степенно, не торопясь. Неся двойную ношу и поэтому отставая, брела вторая. К утру подморозило, листва хрустела под копытами. А в доспехах (точнее, в поддоспешнике) было тепло, почти жарко. К запаху я тоже уже притерпелась, поэтому чувствовала себя вполне сносно.
Мы с Эоной со вчерашнего вечера так и не разговаривали. Вернее, общались только по необходимости. Объяснения типа «это совсем не то, что тебе показалось» ни к какому результату не привели. А еще я постоянно ловила себя на мысли, что то и дело задерживаю взгляд на губах Верьяна и тут же отвожу и краснею... Вот хмарь!
Повинуясь какому-то предчувствию, я резко натянула поводья. Лошадь заплясала на месте — у ее копыт, подрагивая древком, взрыла землю стрела. За первой полетели остальные. Животное поднялось на дыбы. Скрипуче взмахнув руками, под аккомпанемент вскрика Эоны, грудой железа я брякнулась на землю. Дыхание прервалось, чтобы вернуться через мгновение — вместе с болью в ребрах.
Смотря сквозь решетку забрала на небо, с тем же, кстати, стальным оттенком, я лежала неподвижно, приходя в себя после падения и сосредотачивая в солнечном сплетении тугой комок Силы. Драться в этом обмундировании не представлялось возможным.
Мимо летели стрелы, раздавался лязг мечей и вскрики, а я лежала, как перевернутая черепаха. Попутно злилась, концентрируя энергию для удара.
Эй, Проклятый, не пырни знакомого! — прозвенел чей-то веселый голос, перекрывая шум драки.
Если только по старой памяти! — откликнулся Илиш.
И не вздумай перекидываться, у меня душа впечатлительная — еще спать потом не смогу.