Разбуженная поцелуем

– Слишком поздно. – Маркес проследил взглядом за секундной стрелкой и лишь после того, как она описала полный круг, добавил: – Энн уже никогда не сможет дать никаких показаний.

– Но почему? Мне сказали, что состояние жертвы стабильное. Она вышла из комы, жизненные показатели приходят в норму. Максимум через неделю она сможет дать показания полицейским и выступить перед прессой.

– Прости, Мелани, но ты опоздала.

– Нет, ты не мог…

Мелани качала головой, отказываясь верить в то, что Маркес, шериф, ее бывший любовник мог лишить жизни невинную женщину… Однако Мелани тут же почувствовала на своих плечах неподъемный груз вины. Маркес сделал это, чтобы отомстить за ее смерть. Почему она не пришла к нему раньше? Мысль о том, что ей вообще не следовало столь жестоко играть с чувствами любящих ее мужчин, почему-то не посетила Мелани. Видимо, из-за привычки принимать в расчет лишь свои желания, чувства и планы.

– Где она?

– В больнице. Можешь довести до сведения своих сообщников, что в палате мисс Адамс произошел непредвиденный инцидент. Состояние пациентки резко ухудшилось и… Возможно, ее труп еще пригодится аферистке вроде тебя и ее похоронят с почестями, достойными королевы. Пусть и под чужим именем.

Мелани уже не слушала Маркеса. Его слова казались ей бредом. Разве это возможно? Если Энн Адамс умрет, то Дэвис навсегда останется в тюрьме. Она не могла этого допустить. Дэвис должен принадлежать ей. В конце концов, они связаны узами священного союза. Они муж и жена, пока смерть не разлучит их. Мелани была настолько уверена в своих чарах, что не принимала в расчет ни Энн, ни другую женщину, способную завоевать сердце Дэвиса. Он всегда принадлежал и будет принадлежать только ей. От жизни или смерти Энн Адамс зависела свобода Дэвиса, но не его любовь к ней, Мелани.

Вспышки белого света, мелькавшие в кромешной мгле, в которую погрузилась Энн, ослепляли ее. Резь в глазах становилась невыносимой. Энн казалось, что она стремительно летит вниз по туннелю, повинуясь силам гравитации. Неужели она, как Алиса, попавшая в сказочную кроличью нору, окажется в параллельном мире? Энн окатила волна ужаса при мысли, что другого, зазеркального мира не существует и что она нигде не вынырнет из поглотившего ее мрака. Она исчезнет навсегда. Затем ощущение сменилось. Энн уже не просто падала, она кружилась, словно попав в чудовищную воронку. Вспышки замелькали, с головокружительной скоростью сменяя друг друга. Вместе со светом появился шум. Энн почудилось, будто она оказалась возле водопроводного крана высотой с небоскреб, из которого хлещет вода. Шум был настолько громким, что барабанные перепонки могли не выдержать.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Энн не почувствовала боли от падения, хотя ощутила момент окончания движения. Резкая остановка отозвалась лишь дискомфортом в грудной клетке, как будто ее стиснула чья-то стальная рука.

Энн огляделась по сторонам с и удивлением обнаружила, что находится в кондитерской. Множество плетеных корзинок с заварными пирожными, пончиками, посыпанными сахарной пудрой, и имбирным печеньем в форме домиков, животных и деревьев. Воздух наполняли ароматы ванили, лимонной цедры и горячего шоколада. Место, без сомнения, было ей хорошо знакомо. Бросив беглый взгляд на прилавок, за которым она стояла, Энн поразилась, насколько хорошо знает содержимое задвинутых ящиков. В правом верхнем – бумажные салфетки и соломки для молочного коктейля, в правом нижнем – книга учета… От пассивного созерцания ящиков Энн отвлек грубый мужской голос. От неожиданности она вздрогнула. В послеобеденное время кондитерская пустовала, и редкие посетители были столь же необычным явлением, как и солнечные затмения.

– Мисс Адамс, мы могли бы с вами поговорить?

Она подняла глаза на обратившегося к ней мужчину и сразу догадалась по серьезному выражению его лица, что он пришел вовсе не для того, чтобы накупить сластей обездоленным ребятишкам. Этот человек не успокоится, пока не сживет меня со свету, подумала Энн, узнав в госте шерифа Маркеса.

– О чем? – настороженно спросила она, ощетинившись, словно испуганный ежик. – Суд принял оправдательное решение по моему делу, и я…

– Вы, мисс Адамс, должны ответить за совершенное злодеяние, – с непроницаемым выражением лица ответил шериф.

– Почему вы ополчились именно на меня? В городе ежедневно происходят несчастные случаи и совершаются преступления, но вы вообразили, будто исчадие ада – я. – Энн сорвалась на крик. Это не был крик ярости или демонстрации силы. Напротив, это был возглас страха и признания собственной слабости. Энн устала противостоять шефу полиции, который при всяком удобном случае настраивал против нее знакомых и клиентов.

– Давайте выберем для нашего разговора более спокойное место.

– Мне и здесь неплохо, – огрызнулась Энн, в тщетной надежде поглядывая на входную дверь – не заглянет ли в кондитерскую покупатель.

Шериф тоже бросил взгляд на дверь и продолжил; теперь его голос звучал тише и почти примирительно:

– Мисс Адамс, вы убили не просто законопослушную горожанку. Не просто красивую и молодую женщину, не познавшую еще радости материнства. – Его тон становился все пафоснее, словно Маркес нагнетал атмосферу для великого признания. – Вы убили женщину, которую я любил.

– Вы? – не веря своим ушам, переспросила Энн. Она знала, что погибшая Мелани Харт была замужем за человеком, на днях переведенным из реанимации в обычную палату.

– Да, в тот самый вечер, когда вы, черт бы вас побрал, – не выдержал патетической интонации Маркес, – возникли на ее пути, Мелани собиралась порвать с мужем. В тот самый вечер, когда ее тело уже везли в городской морг, я ждал ее за празднично сервированным столом.

– Я… я не знала…

Энн не понимала, зачем Маркес рассказывает ей о своей любовной связи с Мелани, но инстинктивно чувствовала, что это известие равнозначно вынесению ей смертного приговора. Боль и ненависть стоящего перед ней человека была разрушительна, как бывает разрушительной разбушевавшаяся стихия. Однако его признание внушало ей не только страх, но и надежду.

Несмотря на оправдательный приговор, Энн винила себя в гибели незнакомой женщины. Почему Господь так поступил с ними обеими? Энн никогда не встречалась с Мелани, следовательно, ни та, ни другая не могли желать друг другу зла. Их столкновение было роковой случайностью. Однако Энн не могла унять угрызений совести. Ведь она жива, а та… Мелани мертва. Почему?

Однако теперь у Энн появились сомнения относительно непогрешимости Мелани Харт. Маркес был ее любовником, следовательно, Мелани изменяла мужу, прелюбодействовала. Но так ли велик ее грех, чтобы наказанием за него послужила смерть?

Шериф сказал, что Мелани собиралась признаться мужу в измене. Наверняка она нервничала. Возможно, даже приняла какие-нибудь успокоительные средства, отчего ее реакция стала не столь быстрой, и в результате она не смогла справиться с управлением автомобилем… Как же Энн хотела в это поверить! Поверить в то, что в гибели Мелани Харт нет ее вины.

– Об этом никто не знал. – Приглушенный голос Маркеса нарушил воцарившуюся на несколько минут тишину. – Мелани не желала афишировать нашу связь.

– Зачем вы рассказали мне? – Голос Энн предательски дрогнул.

Она выдала свой страх Маркесу, и он плотоядно улыбнулся. Жертва была в его власти. Энн была кроликом перед готовящимся к нападению удавом.

– Затем, чтобы ты знала, за что расплачиваешься.

Колени Энн задрожали, и она едва удержалась на ногах. Схватившись обеими руками за прилавок, Энн пыталась прийти в себя. Не может же шериф убить ее прямо на рабочем месте?! Подумав о том, что его приход вряд ли был кем-нибудь замечен, Энн испугалась еще больше. Она видела в черных глазах Маркеса один-единственный ответ: он действительно собирался ее убить. Придушить, как цыпленка.

И вдруг раздался скрип задней двери. Энн непроизвольно расплылась в улыбке. Она спасена! Сколько раз она ругалась на несобранную напарницу, которая вечно забывала в кондитерской то перчатки, то шарф, то записную книжку. Сейчас же Энн готова была благословить рассеянность Джудит.