Разбуженная поцелуем

– Энн! – раздался пронзительный крик напарницы из каморки позади торгового зала. – Ты не видела мои очки?!

– Они здесь, Джудит, – отозвалась Энн, стараясь не смотреть на рассвирепевшего Маркеса.

Через минуту в помещение ворвалась запыхавшаяся девушка. На вид ей нельзя было дать больше восемнадцати, хотя на самом деле она уже отметила двадцать пятый день рождения.

Энн протянула подруге футляр с очками и незаметно для Маркеса подмигнула. Она понимала, что рассчитывать на феноменальную, почти телепатическую догадливость Джудит вряд ли стоит, но и упускать шанс – возможно, единственный – не имела права.

Джудит непонимающе уставилась на Энн. Теперь уже и Маркес заметил молчаливое переглядывание женщин. Как ни прискорбно, но сегодня ему придется уйти ни с чем.

– До скорой встречи, мисс Адамс, – без тени улыбки произнес Маркес, направившись к двери.

Энн с шумом выдохнула набранный в легкие воздух. И, не отвечая на расспросы Джудит, поспешила в каморку за своим плащом. Медлить нельзя. Она должна сегодня же покинуть Касл-хилл. Вряд ли Маркес даст ей неделю на обдумывание маршрута.

13

– Я не виновата! Не виновата… У нее сдали нервы… Она должна была погибнуть! – бессвязно выкрикивала метавшаяся на больничной кровати женщина. Никто не воспринимал ее слова всерьез, считая их бредом.

Откуда-то издалека до нее гулким эхом доносились слова врачей о том, что у нее падает давление, что ее теряют…

– Не-е-ет! – От громкого крика голос Энн сорвался, перейдя на хрип смертельно раненого зверя.

Сейчас, вспомнив прошлое, вспомнив о беседе с шерифом Маркесом, она не хотела умирать. Она должна выжить и открыть правду Дэвису. Он должен знать, что любил совсем не ту женщину, которую, как ему казалось, знал. Мелани вовсе не была невинной овечкой. И то, что выбор миссис Харт пал на шерифа Маркеса, не добавляло ей очарования.

Энн чувствовала, как ее тело пронизывают щупальца электрического тока, что ее сердце заставляют работать ритмичными движениями рук, что в ее легкие противоестественным путем врывается воздух. Она могла помочь врачам только одним способом – желанием выжить. И она из последних сил цеплялась за жизнь.

Энн не имела даже самого туманного представления о том, сколько прошло времени с тех пор, как ее сознание вновь ускользнуло. Минуты или часы? Когда Энн разлепила глаза и осмотрелась, она увидела все тот же стерильно белый потолок больничной палаты и обеспокоенное лицо доктора Юджина. Парадоксально, но сейчас она чувствовала себя все же лучше, чем очнувшись после отравления. Неужели она пережила клиническую смерть? Энн доводилось читать о людях, которым довелось обмануть смерть и прийти в себя после того, как их сердце остановилось. Они все как один утверждали, что видели туннель, яркий свет и слышали звон. Возможно, ее собственные ощущения были порождены этими слухами и полет по спиральному туннелю – всего лишь плод ее воспаленного воображения.

Заметив, что пациентка очнулась, доктор, не произнеся ни слова, принялся производить обычные манипуляции: считать пульс, проверять реакцию зрачков на свет и осматривать кожные покровы.

Энн послушно поднимала то правую, то левую руку, открывала рот, высовывала язык, следила взглядом за шариковой ручкой… Когда же Энн заметила на лице доктора удовлетворенную улыбку, она осмелилась спросить:

– Что… что со мной произошло? Почему я… – Раздиравший горло кашель не дал ей закончить.

– Мисс Адамс, только не волнуйтесь, – предостерег врач, понимая, что на месте многострадальной Энн он бы уже впал в панику и потребовал вооруженных телохранителей. – Не понимаю, как это могло произойти, но…

– Доктор, мне стало хуже? Действие яда оказалось сильнее, чем вы предполагали?

– Видите ли… мы склонны полагать, что имел место повторный акт отравления. Во всяком случае, результаты анализов свидетельствуют именно об этом.

– Но как? – Дыхание Энн участилось, она едва успевала глотнуть очередную порцию воздуха.

В страхе снова потерять способность самостоятельно дышать, она стала открывать рот шире, словно надеясь набрать воздуха с запасом.

Доктор Юджин пожал плечами и скрестил на груди руки.

– Вспомните, мисс Адамс, кто сегодня вас навещал, кроме шерифа Маркеса и Роберта Экрейда?

– Кажется, больше никто, – после паузы ответила Энн. – Как только Роберт ушел от меня, я уснула и… потом – черная дыра. – Она решила пока не сообщать доктору Юджину о том, что к ней вернулась память. Сейчас ее куда больше заботило другое. Кто пытался ее убить? Если Дэвис в больнице, то…

– Это был Маркес, – с поразившей доктора уверенностью и твердостью заявила Энн.

– Шериф? – с недоверием переспросил доктор.

– Да.

– Но… но, мисс Адамс, это же безумие! Начальник полиции не мог убить выжившую жертву своего заклятого врага. Вы понятия не имеете о том, как Маркес ждал своего триумфа. С вашими показаниями ему не стоило ни малейшего труда упечь Дэвиса Харта за решетку. Пусть в глазах горожан это и выглядело бы как расправа. Всем ведь известно о ненависти Маркеса.

– А вы ведь тоже его недолюбливаете? – сказала Энн, пристально глядя на Юджина.

Как же она сразу не догадалась! Дэвис – врач. Медицинское сообщество – что-то вроде всемирного братства. Единая клятва, принесенная ими при вступлении на стезю врачевания, не просто сближает их, она сковывает незримыми цепями взаимопомощи и верности общему делу, общим идеалам добра, справедливости и милосердия. Однако тут было нечто большее. Энн угадала это по тону доктора Юджина. Он был на стороне Дэвиса не только как коллега, но и как друг.

– Дэвис пережил тяжелую утрату, а вместо сочувствия получил травлю со стороны Маркеса. Если вас интересует, мисс Адамс, то я до последнего отговаривал Дэвиса от опрометчивого решения бросить практику. Бесспорно, он был одним из талантливейших хирургов нашей клиники. А у нас работают первоклассные специалисты.

– Я знаю, – с вымученной улыбкой ответила Энн. – Вы спасли мне жизнь.

– Однако я сомневаюсь, что Маркес покушался на вашу жизнь. Да, он ненавидел Дэвиса… но чтобы убить невинную женщину… я отказываюсь в это верить.

– Напрасно, – раздался за его спиной приятный женский голос.

Мелани уже пару минут прислушивалась к разговору за дверью палаты Энн Адамс, дожидаясь наиболее подходящего момента для своего появления.

Доктор Юджин обернулся и… не нашелся, что сказать.

– Это вы? Вы позвонили мне и сообщили о том, что Энн угрожает опасность?

Мелани обольстительно улыбнулась и вошла. Приторно-сладкий аромат духов шлейфом потянулся за ее стройной фигурой и вскоре наполнил всю комнату.

– Филипп, к чему такой официальный тон? Мы ведь всегда были на «ты»?

– Мелани, как ты… ты жива? – Без сомнения, перед ним стояла жена Дэвиса Харта. Но здравый смысл подсказывал, нет, вопил, что это невозможно. Мелани Харт погибла в автокатастрофе.

Она широко развела руки и кокетливо покрутила бедрами из стороны в сторону.

– Тебя ведь похоронили полгода назад.

– Филипп, тебе не кажется, что это не совсем вежливо, говорить женщине, что она мертва? – Мелани вела себя так непринужденно и беззаботно, словно встретила школьного приятеля на дружеской вечеринке, а не находилась в палате реанимации.

– Прости… – Он потер лоб и снял внезапно запотевшие очки. Теперь он нервно крутил их в руках, рискуя вывернуть дужки в обратную сторону. – Все были уверены…

– Филипп, не стоит извиняться. Я все понимаю. Ты, как и мой дорогой муж, и все остальные жители Касл-хилла полагали, что избавились от меня навеки. – Мелани одарила его очередной обворожительной улыбкой. О присутствии пациентки оба, похоже, совершенно забыли. – Даже не представляешь, какое у тебя сейчас забавное выражение лица. Только ради него стоило вернуться в мир живых. Слава богу, в отличие от Маркеса, ты не принимаешь меня за привидение. По-моему, у меня довольно здоровый цвет лица. Что скажешь как доктор?