Разбуженная поцелуем

– Мелани, я отказываюсь понимать.

– Кажется, ты собирался закурить. Почему бы тебе не сделать это прямо сейчас? Быть может, табачный дым приведет тебя в норму. Только не забывай, что ты уже не в том возрасте, чтобы испытывать на выносливость свое прожженное насквозь сердце.

Маркес достал из заднего кармана сигару в алюминиевом футляре и зажигалку. Мелани – или кто бы ни была эта женщина – права. После первой же затяжки Маркес расслабился.

– Маркес, я, как видишь, осталась жива после той аварии. Но я пришла не затем, чтобы выяснять отношения, – сбивчиво начала Мелани.

Она не знала, рассказывать ли Маркесу о том, каким образом ей удалось всех обмануть и убедить в собственной гибели, или же сразу приступить к тому, ради чего она приоткрыла завесу тайны.

– Как ты могла так со мной поступить?

– С тобой? – Мелани криво усмехнулась. Ее красивое, ухоженное лицо с едва заметным макияжем стало отталкивающе-суровым. – Тебя совсем не волнует мой законный муж?

– Да, Дэвис был твоим законным мужем на земле, по гражданским законам, но…

– …Но на небесах, в глазах самого Бога мы принадлежим друг другу?

– Твоя ирония не только не уместна, но и богохульна, – ответил Маркес.

– Знаешь, Маркес, вы с Дэвисом оба меня достали. Я разрывалась между вами, не зная, кого выбрать… но от моих проблем не осталось и следа, едва я поняла, что не люблю ни тебя, ни мужа. Вы были не похожи, как день и ночь. Ты требовал от меня принятия решения, а Дэвис даже и не подозревал о том, чем забита моя голова в то время, когда он исполняет свой супружеский долг.

– А ты изменилась… – протянул Маркес, разглядывая ее со всех сторон.

Нет, внешне Мелани осталась прежней. Красавица. Стройная и высокая, с хорошей осанкой и горделивой посадкой головы. Мелани никогда не страдала от недостатка мужского внимания, хотя и не искала его намеренно.

– Нет, Маркес, я стала собой. Мне надоело играть роль всем приятной игрушки. Всем не угодишь. Мне осточертело устраивать званые обеды и посещать эти тухлые благотворительные общества, от членов которых за милю разит гнилью. Сначала я надеялась, что, став твоей, я убегу от лицемерного общества Касл-хилла. Что у меня наконец перестанут болеть челюсти от дежурной улыбки. Однако ты оказался таким же честолюбивым, как и Дэвис. Тебе оказалось недостаточным быть просто шерифом, ты пожелал быть всевидящим оком и грозой Касл-хилла. Именно поэтому, когда у меня появился шанс вырваться из замкнутого круга, я его не упустила.

– Как тебе это удалось?

– Я рада, что ты хоть перестал смотреть на меня вытаращенными глазами, словно я витающее над землей привидение. – Мелани снова скривила губы. – Тебе ли не знать, какие чудеса могут сотворить деньги?

– Ты заплатила врачу?

– И не одному. Но это стоило того. Покой бесценен.

– Тогда зачем ты вернулась?! – рявкнул Маркес, оскорбленный поведением и жестокостью некогда любимой женщины.

Женщины, ради которой он еще пять минут назад не задумываясь отдал бы жизнь. Разве не об этом он молил Всевышнего бессонными ночами? Он снова и снова просил его вернуть Мелани… Похоже, сообщение дошло до адресата, однако в каком-то извращенном виде. Мелани была жива, но она уже не была той женщиной, которую он согревал в своих объятиях. В ее глазах была пустота мертвеца.

– Я хочу, Маркес, чтобы ты оставил Дэвиса и Энн Адамс в покое. Если ты желал отомстить за меня, то теперь, когда ты знаешь правду, это потеряло всякий смысл.

– Я смотрю, ты неплохо осведомлена, – усмехнулся Маркес, к которому наконец вернулись привычные смелость и сарказм.

Мелани занервничала, и это позабавило Маркеса. Эстафетная палочка морального превосходства оказалась в его руках. И ничто не заставит его выпустить ее.

– Маркес, освободи Дэвиса. Ты ведь не хуже меня знаешь, что он не способен обидеть и муху. Не знаю, как тебе удалось устроить канитель с отравлением мисс Адамс, но уверяю: ты перешел все границы разумного.

– Кто бы говорил! По крайней мере, я не разыгрывал собственные похороны и не смотрел со стороны на страдания убитых горем мужа и любовника.

– Ты злишься на меня?

– А ты как думаешь? Я полгода считал тебя мертвой. И это после того, как ты согласилась развестись с Дэвисом и переехать ко мне.

– Прости, Маркес. – На ее лице было выражение искреннего раскаяния, но Маркес уже дал себе клятву не поддаваться на уловки этой женщины. Он никому не позволит обмануть его дважды. – Я не знала, что мне делать. Я совершенно запуталась. Вы оба любили меня. Каждый тянул в свою сторону, а я так устала… меня раздражала каждая мелочь. Твои сигары и свежая рыба, которую Дэвис притаскивал в дом, доводили меня до белого каления. Я опасалась, что не выдержу и попаду в клинику с психозом, если не убегу от вас обоих.

– Бедняжка Мелани, – язвительно прокомментировал Маркес. – Если тебе было наплевать и на меня, и на своего мужа-размазню, то какого черта ты явилась ко мне теперь?

– Мне понадобилось полгода, чтобы понять, что я люблю Дэвиса. Я попрошу у него прощения, скажу, что потеряла память и лишь недавно вспомнила, кем была до аварии…

Маркес расхохотался. Мелани оторопело смотрела на него, не зная, как реагировать. Она ожидала чего угодно: крика, оскорблений, ярости, недоверия, – но только не издевательского, безудержного смеха.

– Ты опоздала, дорогуша. История с амнезией уже не прокатит.

Мелани вскинула брови.

Подавив очередной приступ смеха, Маркес соизволил пояснить. Его снисходительный тон покоробил Мелани, но она смолчала, дабы узнать причину смеха. Она считала свой план удачным, если не сказать беспроигрышным, вариантом развития дальнейших отношений с Дэвисом.

– Энн Адамс тебя опередила.

– В каком смысле?

– Разве ты не знала, что они с Дэвисом любовники? Не веришь мне? Спроси у своего мужа, каким образом в его постели оказалась женщина, обвинявшаяся в смерти его, как он утверждал, любимой жены.

У Мелани было такое чувство, словно она снова попала в автомобильную аварию и ударилась головой о приборную доску… История с разбитым лобовым стеклом и связанными с этим травмами была придумана совместными усилиями Мелани и доктора N, чтобы объяснить закрытый гроб. Она была настолько уверена в любви Дэвиса, что известие о том, что у него появилась другая женщина, оказалось для Мелани в прямом смысле слова потрясающим. Ее руки и колени тряслись, словно она находилась в зоне сейсмической активности. Маркес же ухмылялся. Казалось, он наслаждается ее растерянностью.

– Более того, эта девица втерлась в доверие к твоему мужу при помощи амнезии. Впрочем, похоже, она и в самом деле ничего не помнила после того, как сиганула с моста в реку. Ты до сих пор желаешь помочь Дэвису?

– Да, – не раздумывая ответила Мелани. – Он попал в тюрьму по моей вине.

– Не будь столь высокого мнения о своей персоне.

– Но ты ведь все подстроил, верно? Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в то, что ты случайно оказался поблизости от охотничьего дома Дэвиса в тот самый момент, когда он вздумал отравить свою подругу… О боже! – воскликнула Мелани.

Она только сейчас сложила все элементы мозаики. Дэвис отравил не просто какую-то женщину. Он отравил свою любовницу, которой была не кто иная, как Энн Адамс. Подняв глаза на Маркеса, Мелани убедилась в верности своей догадки. Он сиял, как начищенное прилежной горничной серебро.

– Дэвис узнал, что пригрел на груди змею, и решил от нее избавиться. Поскольку он считал, что никто не подозревает о присутствии в его доме Энн, он рассчитывал остаться безнаказанным.

– Я… я сейчас плохо соображаю, – медленно произнесла Мелани, попятившись к дивану. – Но я знаю, что Дэвис не мог причинить зло кому бы то ни было. – Она выдержала паузу, словно собираясь с духом. – В отличие от тебя, Маркес. И я прошу тебя хотя бы в память о наших прежних отношениях освободить Дэвиса. Пусть эта женщина… – что-то мешало Мелани произнести имя соперницы, – даст показания.