Страница 31 из 51
- Да брось... - прервалась та, кого назвали "Дженни", и, явно смутившись, опустила глаза к открытому ящичку, забитому принадлежностями, - меня ещë не утвердили...
- Это лишь формальность! - отмахнулась безымянная девушка. - Роберто без ума от тебя, и это - факт, он ни за что не отдаст роль Роксане.
- Скажешь тоже, - ещë сильнее смутилась Дженни.
- И скажу...
У девушек завязалась невинная перепалка, быстро претившаяся в шуточную борьбу. Одна повалила на пол другую и победно разлеглась на подруге с недокрашеннй бровью.
- Последний день, - раздался вдруг позади чарующий женский голос, от которого у меня будто шевельнулось нечто мягкое и бархатное.
Не ощутив и малейшей доли испуга, так естественной в подобные мгновения, я обернулся, чтобы увидеть ту самую женщину, которая и привела меня в эти воспоминания.
- Последний день невинности... беззаботные деньки кончатся, а надежды рухнут, но только не сегодня, - продолжила она, со светлой грустью глядя на дурачивщихся подруг. Я уж было решил, что она - просто ещë один фантом, которого по какой-то причине не замечают девушки, воспоминание в воспоминании. Почему бы и нет? Очередная странность потерянной памяти.
Однако, проговорив это, женщина посмотрела в мою сторону и принялась пристально меня разглядывать.
- Мм, здравствуйте, - поздоровался я, поняв, что с "этим" можно взаимодействовать.
- Гость... - пробормотала она, глядя мне куда-то в район груди, - или хозяин, - еë глаза обратились к моему лицу.
- Кто ты? - спрашиваю, не слишком надеясь на немедленный ответ. Женщина пребывала где-то на своей волне и к нормальному разговору была не слишком расположена.
- Призрак, осколок, вещь в себе, выбирай, что милее, - делая большие паузы между словами, всë же ответила собеседница.
- Что ты делаешь в момент разуме?
- Живу, существую.
- Как ты здесь оказалась?
- Вошла, инфильтрировалась, проникла в лейкоциты.
М-да, а она умеет запутать. Непонятно нихрена.
- Может быть, поговорим?
- Мы уже... разговариваем.
- Ну да, но почему бы нам не поговорить долго? Побеседовать за чашечкой чая?
- Беседа, беседа... хорошо, интересно... я согласна.
- Не хочешь уйти отсюда и переместиться ко мне?
На этот раз я не удостоился немедленного ответа. Женщина оглядывалась по сторонам, задерживая взгляд, кажется, на каждой пылинке.
- Уйти, уйти, уйти, я не могу уйти, но хочу, это тюрьма, ключ от которой я выбросила.
- Я могу увести тебя, если хочешь...
- Можешь? Нет, не можешь, - покачала головой женщина.
- И всë-таки могу, - дабы подтвердить свои слова, я "подтащил" к этому образу свою дачу, одна из стен исчезла, на еë месте появился проход на залитый солнцем, яблоневый сад.
Осторожно, будто боясь немедленно сгореть в Геенне Огненной, она сделала пару шагов вперëд. А, когда с ней ничего не случилось, осмелев, прошлась своими туфельками по дощатой дорожке, огибающей мой заповедник.
Отправившись вслед за женщиной, "возвращаю" свой образ на место, "закрывая" тем самым "портал".
- Красиво, под солнцем, давно не была, - искренне и радостно улыбнулась мне эта чертовски красивая женщина. У меня самого на душе стало как-то теплее. Будто вернулся кусочек давно потерянного душевного уюта.
- Рад, что тебе нравится, - довольный похвалой создаю рядом с прудом столик, два разных стула со спинками, фарфоромые чашки и самовар с горячим чаем внутри.
Пришлось приложить определëнные усилия, чтобы воплотить столько разноплановых образов сразу. Благо, моя фантазия уже была неплохо натренирована.
- Хммм... - глубоко вдохнула моя гостья, - запах, приятный запах.
- Это мята. Я решил угостить тебя зелёный чаем с жасмином и мятой.
- Да, мята, я забыла, что это она так пахнет. Спасибо, - мне подарили ещë одну улыбку, от которой я чуть не растаял.
- Да не за что, - пожимая плечами, отводя взгляд. Мне это практически ничего не стоило, я не достоин столь тëплой и искренней благодарности, будто жизнь ей спас, а не предложил чая. - Прошу, садись, а то остынет.
На самом деле не остынет, если мне того не захочется, но нужно же было что-то сказать.
- Вещь, странная, никогда не видела. Что это? - разглядывая самовар спросила женщина.
- Самовар. В нëм заваривают чай. Заваривали, раньше, пока не появились электрические чайники.
Н-да, умение вести беседу просто космическое. Приди в себя! Прекращай нести всякую чушь!
- Самовар... самовар, слышала, слышала... Россия, матрëшка, балалайка и самовар... да.
Дальнейшая наша беседа проистекала в подобном же ключе. Я пытался выудить из неë хоть какую-то информацию, она отвечала, заставляя меня ломать голову над смыслом сказанного. Однако, несмотря на свою чудаковатость, эта женщина была довольно приятным собеседником. Звуки еë голоса очаровывала сами по себе, а фигура вместе с личиком приковывали взгляд, буквально вынуждая любоваться собой. Так что мне нравилось наше общение вне зависимости от того, что она говорила, и о чëм умалчивала.
Однако, в конце концов, я всë же смог понять главное. Дженни, как представилась эта странно ведущая себя женщина, являлась одной из моих вампирских прародителей. А, точнее, той, кто меня и обратила. Вернее, тем отпечатком еë личности, который содержится в моей крови. Ну или содержалась, учитывая, что сейчас я не очень то живой даже для нежити.
Именно она управляла мной сразу после обращения, а затем еë личность была вытеснена моей и загнана в глубины подсознания, где существовала, пока я не пришëл к ней.
Вот только, в отличие от меня, еë воспоминания то ли изначально были неполными, то ли потерялись в процессе, так сказать, из-за чего она и пребывала в столь чудаковатом виде. А, может быть, сыграло и то, и другое. В любом случае, ей надо было помочь. С чем была согласна и сама Дженни, ясно ощущавшая свою неполноценность.
Нам пришлось попутешествовать по созданному ей лабиринту воспоминаний. Сами по себе, они не были точным воспроизведением событий, записанных некогда еë разумом. Дженни, как и я, воплощала свои фантазии о прошлом, в которых было, в основном, лишь то, что ей, по тем или иным причинам, нравилось. Ей, конечно же, не хотелось застрять в кошмаре, и она старательно огородилась от всего, что могло напоминать ей о плохом. В этом лабиринте на самом деле нет воспоминаний. Однако в тех образах, из которых он состоит, кроются осколки изначальной памяти.
Дженни помогала мне их выуживать, но даже с ней всë шло крайне туго. Если воспоминания, взятые из подсознания, были похожи на пазл, то эти на фарш, который я пытался прокрутить обратно. А, прокручивая, "открывал" целые секции "кривых зеркал", и с ними тоже надо было работать.
К примеру, образ, где я встретил Дженни, был основан сразу на нескольких воспоминаниях, одно из которых даже не относилось к девятнадцатому веку, на который и пришлась еë молодость. И каждое из них отсылает к пачке других, связанных друг с другом лишь по случайным ассоциациям. Приходилось всë это восстанавливать, выстраивать в нужном порядке и искать недостающие фрагменты.
К счастью, с Дженни мне не нужно было просматривать все еë воспоминании, иначе бы я просто чокнулся. Больше ста лет не самой простой жизни...
***
- Спасибо, - улыбнулась красивая женщина "в самом соку" и приподняла длинный бокал, в котором плескалась густая, бардовая жидкость, кровь девственницы, смешанная с красным вином.
- Не благодари, мне неловко, - усмехаюсь, салютую точно таким же бокалом.
- Даже если я произнесу ещë миллион слов благодарности, этого не хватит, чтобы по-настоящему отблагодарить тебя за всë то, что ты для меня сделал, - не отрывая от меня взгляда своих поблëскивающих в свете керосиновой лампы, тëмных глаз, она сделала несколько быстрых глотков.