Страница 132 из 155
А.А. Миллер и В.П. Шилов отмечают наличие необработанных камней в центре ряда елизаветовских курганов. Эти каменные наброски над перекрытием могилы прослеживаются в наиболее богатых савроматских погребениях, особенно в Приуралье, но известны также в элистинской курганной группе.
Кроме грунтовых могил, в елизаветовской группе и у савроматов обнаружены также погребения на древнем горизонте. В отдельные погребения Елизаветовского могильника клали кусочки красной охры, вероятно, такого же ритуального значения, что и реальгар у савроматов и сарматов. Имеются большие соответствия в заупокойной мясной пище. Мясо лошади в елизаветовских могилах всегда отрезано от какой-нибудь крупной части туши. Изредка встречались туши баранов, но чаще всего — передняя нога с лопаткой, как у сарматов, начиная преимущественно с IV–III вв. до н. э.
Вследствие плохой сохранности костей в могилах дельты Дона, где уровень грунтовых вод очень высок, трудно судить о деталях позы погребенных. Иногда ноги погребенных слегка подогнуты, а иногда даже находятся в ромбовидном положении (поза «всадника»)[1219], как у савроматских и сарматских воинов, особенно в могилах IV в. до н. э. и более позднего времени.
Можно предполагать, что среди погребенных Елизаветовского могильника были и вооруженные женщины, так как довольно часто в могилах обнаруживают вместе с оружием ряд украшений и даже зеркала. Вообще зеркала, как и у савроматов, — обычный предмет погребального инвентаря; среди них имеются и разбитые экземпляры. Положенные в могилу или поставленные на кургане по обычаю савроматов схематичные антропоморфные каменные надгробия, как, например, найденное в донском погребении IV в. до н. э. у хут. Карнауховский[1220], тождественны надгробиям дельты Дона.
В одном из нарушенных погребений Елизаветовского могильника была найдена костяная ложка с зооморфным украшением на ручке[1221]. Известно, что костяные ложки типичны для погребального инвентаря савроматских женщин. В.П. Шилов отмечает также находку в кургане Елизаветовского могильника панцирей черепах[1222]. Они встречаются как ритуальная особенность и в могилах Поволжья и Приуралья, начиная с савроматского времени. Найденные В.П. Шиловым в Елизаветовском могильнике железные кольчатые удила с боковыми прямоугольными петлями, в которые вставлены дополнительные кольца, находят себе аналогии среди коллекции вещей Оренбургского музея из сарматских курганов (раскопки И.А. Зарецкого в Оренбургской обл.)[1223]. В IV–III вв. до н. э. в Поволжье и на Дону, включая и его среднее течение, распространяются одинаковые по форме железные втульчатые трехлопастные стрелы, железные втоки с утолщением на конце[1224], золотые перстни с выпуклым щитком[1225].
Среди предметов вооружения туземцев дельты Дона выделяется группа железных мечей IV в. до н. э. с когтевидным навершием, бабочковидным перекрестием и довольно длинным и массивным треугольным клинком[1226]. Эта модель меча характерна для скифов того же времени. Такие мечи распространяются, вероятно, из дельты Дона, и на территории савроматов вплоть до Оренбургских степей[1227].
Итак, мы видим, что савроматы Поволжья и даже Урала имели тесные культурно-экономические связи с населением дельты Дона. В некоторых чертах материальной культуры этого населения сказывалось греко-боспорское влияние, но в целом туземная культура имела, прежде всего, скифо-савроматский облик. В дельте Дона жило население, родственное савроматам Поволжья, но не идентичное ему. Мы можем отождествить местные племена с той группой скифов и меотов, которые издавна были связаны с савроматами и, вероятно, говорили на родственном языке. Возможно, это была оседлая часть иксибатов-яксаматов античных авторов.
Это население находилось в тесном общении с Боспорским царством и приобретало у боспорских купцов греческую расписную посуду, амфоры, оборонительное оружие и предметы роскоши.
Не позднее III в. до н. э. приазовские яксаматы стали вмешиваться в политические дела Синдики и Боспорского царства, судя по рассказу Полиена о Тиргатао[1228]. Можно предполагать, что и в более раннее время собственно савроматы или сарматизированные меоты Приазовья играли определенную роль в боспорских делах. Недаром среди иранских имен в ранних надписях Пантикапея встречаются и такие, которые, по мнению Л. Згусты, более близки сарматским, чем скифским, например, имя Тиран (Τιράνης) на надгробной надписи IV в. до н. э.[1229] Отдельные представители яксаматов и савроматов, вероятно, проживали в самом Пантикапее уже в IV в. до н. э., хотя еще не играли там значительной роли, как скифы или синдо-меоты Таманского п-ва.
Из всех названий меотских племен юго-восточного Приазовья, нижнего и среднего течения Кубани только одно — дандарии — имеет убедительную иранскую этимологию. Название «дандарии» В.Ф. Миллер и В.И. Абаев переводят с осетинского как «береговичи», «держащие реку», «живущие по реке» (dan — река, вода и daryn — держать)[1230]. Все исследователи локализуют дандариев в устьях Кубани или по прилегающему к ним побережью Азовского моря[1231]. На этом основании В.И. Абаев относит дандариев к сарматскому, т. е. ираноязычному, племени[1232]. Однако вопрос о том, было ли в действительности ираноязычным меотское племя дандариев, как, вероятно, меоты дельты Дона, — остается открытым. Ведь имя «дандарии» могло быть и не самоназванием, а лишь названием, которое дали этому племени ираноязычные соседи. Как я уже отмечал, савроматы не составляли основного населения побережий Кубани. Это, конечно, не исключает возможности проникновения в среду местного населения отдельных савроматских групп. Их кочевья могли доходить и до степей, непосредственно прилегающих к правобережью Кубани, которое до сих пор не исследовано в археологическом отношении. Не потому ли в раннемеотских грунтовых могильниках, например, в 3 Пашковском (рис. 82, 1) или II Устьлабинском[1233], еще до III–II вв. до н. э. спорадически встречается чуждая для аборигенного населения западная ориентировка погребенных? Кроме того, в местном зверином стиле, чрезвычайно похожем на скифский причерноморский, мы видим, как было отмечено, некоторые савроматские черты (рис. 81, 1, 2, 4). Причем стиль майкопских предметов, сближающихся с савроматскими, выглядит архаичнее, чем уздечные наборы из кубанских правобережных курганов, которые относятся к IV в. до н. э. Это обстоятельство приводит к мысли, что раннее савроматское влияние могло идти в Закубанье, прежде всего, с востока, из степей центральной и восточной части Северного Кавказа, куда савроматы, вероятно, проникли раньше, чем в Среднее Прикубанье. Оно могло идти через Ставропольские степи, соединяющие Восточное Прикубанье с Сальско-Калмыцкими степями, заселенными савроматами. По правому берегу р. Кубань, на участке между Армавиром и станицей Темижбекская, где река резко меняет направление, поворачивая с севера на запад, городищ нет. Этот участок не был заселен в савроматское время, вероятно, потому, что был более всего доступен для кочевников. Пользуясь этим коридором, савроматы могли легко проникать в Закубанье, не испытывая сопротивления со стороны могущественного противника, каким: было земледельческое, сильное экономически и в военном отношении население городищ Среднего и Нижнего Прикубанья.
1219
Миллер А. Раскопки у станицы Елизаветовской…, стр. 230, 240, рис. 23 и 24.
1220
Ляпушкин И.И. Курганный могильник близ Карнауховского поселения. — МИА, № 62, 1958, стр. 318, рис. 3.
1221
Миллер А. Раскопки у станицы Елизаветовской…, стр. 228, рис. 19.
1222
Шилов В.П. Раскопки Елизаветовского могильника в 1954 и 1968 годах, стр. 19.
1223
Там же, стр. 21, рис. 2, 4 и стр. 22.
1224
Шилов В.П. Раскопки Елизаветовского могильника в 1954 и 1958 годах, стр. 21, рис. 2, 3; Смирнов К.Ф. Вооружение савроматов, стр. 143, рис. 41, 11–13.
1225
Миллер А.А. Археологические исследования в дельте Дона. — Труды XIV АС, т. III. М., 1911, стр. 88.
1226
Сокольский Н.И. Боспорские мечи. — МИА, № 33, 1954, стр. 137–142, табл. III, 2–4, рис. 4.
1227
Смирнов К.Ф. Вооружение савроматов, стр. 104, рис. 4, 3–7.
1228
Ростовцев М.И. Амага и Тиргатао. — ЗООИД, т. XXXII, 1914.
1229
Zgusta L. Die Persone
1230
Миллер В.Ф. Осетинские этюды, т. III, М., 1887, стр. 78; Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор, I. М., 1949, стр. 37.
1231
Dubois de Montpéreux. Voyage autour du Caucase, v. I–VI. Paris, 1839–1843. Atlas, табл. XI и XII; Reinach T. Mithridate Eupator. Paris. 1890, карта; Mi
1232
Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор, I, стр. 37.
1233
Смирнов К.Ф. Меотский могильник…, стр. 311; Анфимов Н.В. Меото-сарматский могильник…, стр. 158, 162.