Страница 131 из 155
Они освоили правобережные степи Поволжья на параллели Саратов-Балашов, где проходила южная граница расселения городецких племен[1210]. Благодаря соседству савроматов с саратовской группой «рогожных» городищ, именно в этой группе прослеживается наибольшее влияние савроматской культуры на городецкую[1211]. Сюда проникают в основном предметы скифо-сарматского вооружения[1212]. Савроматы в свою очередь могли получать от населения городищ железо для изготовления оружия и орудий труда путем обмена или в форме дани. Даннические отношения вполне вероятны, так как проникавшие в среду населения городецкой культуры воинственные савроматы были сильнее своих соседей и, живя вместе с ними, вероятно, не подвергались ассимиляции. Культура савроматов оказывала определенное влияние на облик материальной культуры городецких племен. Оно прослеживается, как уже отмечала Н.В. Трубникова, и в распространении на саратовских городищах некоторых сосудов, чрезвычайно похожих на савроматские и раннесарматские[1213]. Не исключено, что отдельные савроматские и сарматские группы даже селились на некоторых пограничных городищах, вытеснив оттуда аборигенное население[1214], но этот вопрос требует специального исследования.
§ 4. Связи с меотами и племенами Северного Кавказа
Меото-сарматские отношения давно привлекают внимание исследователей и до сих пор являются предметом научной дискуссии. По письменным и археологическим данным, меоты выступают перед нами как многочисленный и сильный автохтонный народ, занимавший прибрежные районы Азовского моря и нижнего течения р. Кубань. Они были более развиты в социально-экономическом и культурном отношении, чем сарматы. Большинство советских исследователей и по языку отличает их от скифов и сарматов, относя к адыго-черкесо-кабардинской лингвистической группе народов Северного Кавказа.
Античные авторы называли меотами все племена, живущие по восточному и северо-восточному побережью Азовского моря. Остается спорным, были ли эти племена едины по происхождению и по языку.
Меоты, населявшие район дельты Танаиса и более западные области европейского берега Меотиды (Геродот, IV, 123), по своей археологической культуре отличались от меотов Прикубанья. Их культуры сложились на разных основах. Северная группа меотов, жившая издавна среди скифов и савроматов или по соседству с ними, могла быть ираноязычной искони или рано подвергнуться иранизации. В политическом отношении часть этих меотов находилась в зависимости от скифов, о чем ясно свидетельствует Ксенофонт (434–355 гг. до н. э.): «…В Европе скифы господствуют, а меоты им подвластны» (Воспоминания о Сократе, II, 1, 10). Судя по последним исследованиям В.П. Шилова, открывшего погребение скифского царя в курганной группе «Пять братьев» близ известного Елизаветовского городища[1215], во второй половине IV в. до н. э. скифская аристократия жила около дельты Дона и занимала там господствующее положение.
Лепная керамика древних северных меотов, изученная по материалам некоторых приазовских селищ и особенно Елизаветовского городища[1216], лишь в деталях отличается от керамики степной Скифии и особенно близка керамике Каменского городища. Формы и орнаменты той и другой возникли уже в период распространения позднесрубной культуры в Северном Причерноморье.
Принимая во внимание определенные соответствия в культуре меотов северного Приазовья и савроматов, а также связь древних савроматов с Приазовьем по легенде об их происхождении, я склонен присоединиться к гипотезе Ф.Г. Мищенко — М.И. Ростовцева — Б.Н. Гракова об участии приазовских меотов в сложении западносавроматских племен. Часть приазовских меотов могла входить и в состав савроматской конфедерации, жившей за Доном. Двойственное отношение античных авторов к приазовскому племени язаматов-яксаматов, которые выступают перед нами то как меоты, то как савроматы, не случайно: оно отражает тесную связь меотов Приазовья с геродотовыми савроматами. Конечно, меоты не имели никакого отношения к этногенезу восточносавроматской группы. В этом смысле восточные савроматы отличаются от савроматов Геродота.
Гипотеза о ранних этногенетических связях меотов и савроматов в настоящее время может быть признана лишь предположением, требующим дополнительных обоснований. С большей уверенностью мы можем говорить о длительном периоде взаимодействия между этими племенами, связи между которыми установились ранее всего в дельте Дона, где меоты упоминаются античными авторами как наиболее ранние туземные племена.
Кроме Геродота, о раннем заселении меотами района будущего Танаиса в устьях Дона говорит Плиний: он помещает меотов на юго-восточном берегу Меотиды до самого Танаиса (Естественная история, IV, 88).
К сожалению, мы не обладаем достаточными археологическими данными, чтобы судить о культуре и погребальных обычаях туземного населения ранее конца V в. до н. э., когда в дельте Дона возникло Елизаветовское городище — боспорское торжище и укрепленное поселение одного из туземных племен. Туземный характер насельников дельты Дона хорошо доказан в нашей литературе на основании раскопок Кобякова, Гниловского, Темерницкого и особенно Елизаветовского городищ и окружающих их курганных могильников. Однако достаточно полное представление о культуре этого населения дают лишь археологические памятники Елизаветовской станицы.
Местное население, начиная с VI и вплоть до III в. до н. э., сохраняет исключительно однообразный и устойчивый погребальный обряд, свойственный воинственным варварам Причерноморья. Пока мы не можем проследить истоки сложения этого обряда, но он очень мало похож на обряд ранних меотов Прикубанья. В елизаветовских курганах господствует широтное расположение могил с преобладающей ориентировкой погребенных головой на запад, что свойственно обычаям скифов и савроматов. Для меотов Прикубанья характерно положение покойников головой на юг, юго-восток и восток. Случаи западной ориентировки спорадически встречаются в могилах раннего времени, но заметно она начинает распространяться в грунтовых могильниках лишь со II в. до н. э.[1217] В Елизаветовском могильнике нет погребений, где бы под голову покойника была положена миска, как это часто бывает у меотов Прикубанья. Находки здесь и там греческой, в частности, боспорской посуды, и особенно амфор, поставленных в ногах погребенных, говорят лишь о значительной степени эллинизации быта обеих групп населения. Грубая местная керамика Елизаветовского городища не похожа ни по форме, ни по фактуре на лепную меотскую посуду Прикубанья, поверхность которой вплоть до III в. до н. э. была лощеной. У тех и у других различаются по форме мечи, бронзовые зеркала и ряд других предметов негреческого происхождения.
Итак, можно сделать вывод, что ранние меоты дельты Дона и меоты Нижнего Прикубанья и Закубанья — это разные племена. Общее имя, вероятно, было им дано греками не по этнической общности, а по территориальному признаку.
Главный исследователь елизаветовских курганов, А.А. Миллер, публикуя результаты раскопок, осторожно высказывал мысль о принадлежности этих курганов сарматам[1218]. Он исходил из общей исторической обстановки того времени в Северном Причерноморье, а не из сравнительных археологических данных.
Конечно, варварскую культуру населения Елизаветовского городища и ближайшей округи нельзя отождествить с культурой савроматов Поволжья, которая выглядит значительно примитивнее. Однако, несмотря на большие различия, в обеих культурах прослеживаются и общие черты, особенно в погребальном обряде. Так, кроме господства западной ориентировки, надо указать на общую форму могильных ям — узких прямоугольных и продолговатых, овальных и широких, почти квадратных. Ведь это наиболее типичные формы савроматских могил Поволжья. Правда, самая характерная черта донских могил — бо́льшая по сравнению с шириной длина — не типична для поволжских погребений. Но и эта черта не была вовсе чужда могилам савроматов, судя по некоторым погребениям Волгоградского Заволжья (рис. 3, 2, 3). Применение при сооружении могил плоских деревянных накатов, перекрытых сверху слоем камыша (куги, тростника, травы), и травянистых подстилок, кроме елизаветовских курганов, отчетливо прослеживается в савроматских и раннесарматских погребениях Поволжья и Приуралья. И там, и тут часто слои травы лежали на слое могильного выкида или на древнем горизонте за пределами контуров могилы.
1210
Трубникова Н.В. Племена городецкой культуры. — Труды ГИМ, вып. XXII. М., 1953, стр. 93, рис. 4.
1211
Там же, стр. 83.
1212
Гуляев В.И. Мечи скифского типа…, стр. 265 и сл.
1213
Трубникова Н.В. Племена городецкой культуры, стр. 75, рис. 1, 8-11; она же, Городецкие племена…, стр. 123, рис. 40, 8, 9, 11.
1214
Трубникова Н.В. К вопросу о происхождении городецкой культуры. — КСИИМК, 75, 1959, стр. 167.
1215
Шилов В.П. Раскопки Елизаветовского могильника в 1954 и 1958 годах. — Известия Ростовского областного музея краеведения, № 1 (3), 1959, стр. 13–28; он же, Золотой клад скифского кургана. — Сб. «Археологические раскопки на Дону». Ростов-на-Дону, 1962, стр. 52–69; он же, Раскопки Елизаветовского могильника в 1959 г. — СА, 1961, № 1, стр. 150–168.
1216
Книпович Т.Н. Опыт характеристики городища у ст. Елизаветовской по находкам экспедиции ГАИМК в 1928 г. — ИГАИМК, вып. 104, 1934, стр. 111 и сл.
1217
Смирнов К.Ф. Основные этапы развития меото-сарматской культуры Среднего Прикубанья. — КСИИМК, XLVI, 1952, стр. 3 и сл.; Анфимов Н.В. Меото-сарматский могильник у станицы Усть-Лабинской. — МИА, № 23, 1951, стр. 155 и сл.; он же, Земляные склепы сарматского времени в грунтовых могильниках Прикубанья. — КСИИМК, XVI, 1947, стр. 148 и сл.; Смирнов К.Ф. Меотский могильник у станицы Пашковской. — МИА, № 64, 1958, стр. 272 и сл.
1218
ОАК за 1911 г., стр. 48; Миллер А. Раскопки у станицы Елизаветовской в 1911 году. — ИАК, вып. 56, 1914, стр. 221.