Лекарство для демона

Милагрос слушала его и всматривалась в его родные и любимые черты, вспомнив, как впервые увидела изможденного грязного демона-подростка в кандалах, стоящего на коленях в кабинете отца, пустой обреченный взгляд его глаз.

— Ты ничего не рассказал о себе, — напомнила девушка, когда демон умолк.

— В моей жизни особо ничего не изменилось. Ухаживаю за оранжереей Лесси, иногда ссорюсь с Кармином, хотя уже намного реже, занятый делом он не такой хмурый и агрессивный, — ответил демон..

— А как же девушка? Кто-то уже украл твоё сердце? — поинтересовалась княжна.

— Моя свадьба с Фиделией назначена через месяц. Как я ни уговаривал отца подождать с этим, но он был непреклонен и сам организовал нашу помолвку, — нехотя ответил Анцифер.

— Ты не проявляешь особого энтузиазма. Княжна поняла, что сердце твоё не дрогнуло перед чарами прекрасной незнакомки.

— Моё сердце всегда будет принадлежать только тебе, кто бы ни был рядом со мной, — не раздумывая, ответил Цири.

— Это сделает тебя несчастным, — заключила Милагрос, взяв его за руку, заглядывая в жёлтые, словно одуванчики, глаза.

— Мне всё равно, — упрямился демон.

— Ты бы видел, как сейчас выглядит Демонический квартал. Он не уступит любой части города. Нет больше ветхих лачуг и руин. На месте них высокие здания, мастерские, таверна, школа. Азазель наконец занялся управлением квартала, Бельфегор ему во всём помогает, — говорила девушка, стараясь всеми силами скрыть своё волнение.

— Надеюсь, ты всё это мне покажешь, — сказал Цири.

— К сожалению, мне запрещено посещать Демонический квартал, — печально вздохнула девушка.

Он нежно коснулся её волос, заставил взглянуть на себя.

— Скажи, ты уверена, что хочешь этого? — спросил он, испытующе глядя на неё.

Милагрос потупила взгляд и посмотрела на сложенные на коленях ладони.

— Мой долг — подчиняться велениям императора, — ответила девушка.

— Я не об этом. Ты хочешь быть его женой? — снова спросил Анцифер.

— Какая разница. Этот брак состоится, несмотря на моё желание или нежелание. Меня всегда готовили к политическому браку. Так что к чему все эти разговоры, — раздраженно произнесла она, встав с дивана и пройдясь по комнате.

— Значит, ты его не любишь, — сделал вывод Цири, не совсем разобравшись, рад он этому или нет.

— Даже не знаю. С одной стороны, он прирожденный лидер и может завоевать одним лишь проникновенным взглядом, но его холодность и надменность могут оттолкнуть, — честно призналась девушка, успокоившись и вернувшись на диван рядом с ним.

Он коснулся её руки. Милагрос окинула его внимательным взглядом, и тут её взор помрачнел. Она подсела к нему вплотную и коснулась его черных как смоль волос.

— Зачем ты спилил рога? — искренне возмутилась девушка, резко сменив тему разговора.

— Не думал, что тебя до сих пор волнует подобное, — немного растерялся Анцифер.

— Конечно, волнует, ты губишь такую красоту, — продолжала она, поднявшись с дивана, она стала перед ним, заставила его наклонить голову и принялась перебирать его густые локоны. Демон тихо засмеялся, вспомнив их первую встречу.

Нащупав свежий спил на костных наростах, Милагрос заставила его поднять голову и посмотреть ей в глаза, надеясь, что он заметит, насколько она недовольна.

— Ты их спилил прямо перед поездкой, — догадалась она.

— Верно, — признался Анцифер.

— И зачем? — хмурилась Милагрос.

— Чтобы больше походить на человека, — сказал он.

— Тебе не надо ни на кого походить. Ты демон, лучший из тех, кого я знаю, и ты должен гордиться этим, — настаивала она.

Он привлек её к себе, заключая в объятия, расправляя огромные перепончатые крылья. И тут она снова, как и раньше, оказалась в коконе его крыльев, в таком тёплом и родном, в котором всегда чувствовала себя в безопасности. Она положила голову ему на грудь, услышав гулкое сердцебиение. И эта музыка — единственное, что смогло её успокоить.

Все эти три дня Чариос был занят государственными делами, а во дворце активно готовились к торжеству. Милагрос и Цири буквально не отходили друг от друга, чем был явно недоволен император, но ничего с этим поделать не мог.

И вот настал тот долгожданный день, когда ближе к обеду в её комнату вошли служанки и помогли ей надеть синее с золотой отделкой платье, которое всё это время висело на манекене в её комнате. Её темно-русые волосы уложили в незатейливую прическу, украсив её цветком. И тут одна из служанок сообщила, что её ожидают. Открылась дверь, и на пороге стоял Анцифер в чёрном камзоле, украшенном золотыми и серебряными нитями, который идеально сидел на его ладной подтянутой фигуре. Он был потрясающе красив. Девушка вышла из комнаты ему навстречу, и они поклонились друг другу, приветствуя. Затем она взяла его под руку, и они пошли по коридору, поднялись на один из верхних этажей.

Там около высоких дверей в тронный зал их ждал император, одетый в белый камзол, расшитый золотом. Он то и дело поправлял белые перчатки, скрывая волнение, и, когда увидел Милагрос и Анцифера издали, постарался придать своему облику максимальную беспристрастность.

Когда они подошли к нему, и Анцифер взял руку девушки и отдал её императору. Она взяла его под руку и, казалось, уже ничего не боялась.

— Ваше Величество, я отдаю вам самое дорогое, что есть в моей жизни. Надеюсь, вы будете беречь и уважать её. Ибо я не знаю другой девушки, что была бы достойнее этого, — сказал демон.

— Непременно, — коротко ответил Чариос, давая понять, что не нуждается в напутствиях, особенно от него.

Милагрос долго провожала взглядом его удаляющуюся фигуру. Анцифер должен был присоединиться к гостям, что находились сейчас в зале, и волнение снова овладело ею. Они стояли перед высокими дверьми в тронный зал, и её немного лихорадило от волнения, будто с Анцифером ушла и её уверенность. Она мысленно все эти три дня готовила себя к этому дню и в конечном итоге оказалась не готова к тому, что сейчас должно было произойти. Девушка почувствовала, как ладонь Чариоса в белой кожаной перчатке легла на её руку. Она взглянула на него. Его лицо хранило безмятежность, будто ничто не могло его поколебать. Тут раздался троекратный стук, и церемониймейстер громко и чётко произнёс:

— Его Императорское Величество - символ мудрости, силы и справедливости, залог благополучия империи Мистарсия, Чариос 17, и баронесса Мистарсии, княжна Лаведании, Милагрос Илерия Эстрелла София Вилламайн.

Двери открылись, и они вошли в зал, полный богато одетых блистательных аристократов. Где-то в стороне она увидела Анцифера. Он ободряюще улыбнулся, и это придало ей уверенность.

Тронный зал сверкал золотыми украшениями и благородным пурпуром. Высокие потолки отражали мягкий свет длинных свечей, создавая атмосферу торжественной загадочности. Взгляды присутствующих встречали их с любопытством и ожиданием. Дамы приветственно склонялись в реверансе, мужчины в приветственном поклоне. Но ей казалось, что дамы в изысканных нарядах обменивались шепотами, а аристократы с прямой горделивой осанкой насмехались над выбором императора. Милагрос старалась прогнать от себя это наваждение, и каждый её шаг усиливал её волнение. Несмотря на это, Милагрос ощущала всю серьезность и ответственность того торжества.

Император и девушка обошли первый ряд собравшихся и остановились у трона, и монарх обратился к своим подданым:

— Я от всего сердца рад представить ту, что станет мне надёжной опорой во всех моих начинаниях, ту, что дарована мне судьбой, Милагрос Вилламайн. Она станет моей спутницей и разделит со мной жизнь и власть. Думаю, не стоит упоминать, сколько она уже сделала для процветания нашей империи. Отныне мы будем вместе заботиться о процветании нашей страны и нашего народа. Надеюсь, вы будете почитать и уважать её так же, как почитаете вашего императора.