Лекарство для демона

Глава 52

Толпа возмущенно роптала. Отовсюду слышались гневные выкрики. Как эта выскочка посмела лишить их такого грандиозного зрелища, как казнь неуловимого Демона в маске. Девушка обречённо смотрела на зрителей, и тяжелая атмосфера всё больше давила на неё со всех сторон. Она была как-будто в ловушке, из которой не было выхода. Милагрос охватила мелкая дрожь. Анцифер то и дело посматривал на приближающихся рыцарей, и его рука инстинктивно легла на эфес его меча. Он был готов в любой момент вступить с ними в схватку, но не слишком надеялся на положительный исход сражения. Соперников было намного больше. Но собственная жизнь мало сейчас его волновала.

— Убирайтесь с эшафота! — прикрикнул на них судья.

Милагрос снова взглянула на императорскую ложу. В её взгляде всё отчётливее скользило отчаяние.

"Если я сейчас отступлю, Азазель умрёт", — со страхом подумала она.

— Ваше Императорское Величество. Вы известны за пределами Мистарсии как строгий, но справедливый правитель. Я прошу вас только меня выслушать. Неужели вы откажете даже в такой малости, — предприняла она последнюю попытку.

Чариос молчал. И секунды промедления монарха казались ей вечностью. А он только смотрел на неё, гадая, что может связывать девушку княжеского рода с этим разбойником и убийцей. Невесть откуда взявшаяся злость закипала в груди. И выяснить это можно было только одним способом.

— Говори, — наконец произнёс он, словно сделав великое одолжение, которого она вовсе не заслуживала.

— Я прошу заменить казнь любым другим наказанием, — глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, произнесла она.

Шквал возмущенных голосов пронесся по трибунам арены. Да как она дерзнула заговорить о таком.

— Девочка, ты в своём уме, — усмехнулся судья. Но Милагрос даже не взглянула на него. Азазель посмотрел на неё, как на помешанную.

— Вы полагаете, что моя жизнь не достаточно ценна для того, чтобы казнить того, кто пытался её отнять, — с холодной яростью произнёс Император.

— Ваша жизнь бесценна, Ваше Величество. Однако вы живы, не смотря на все попытки убить вас. И дай вам Боги долгих лет жизни и правления. Я прошу о милосердии и надеюсь на ваше великодушие, — произнесла она, ощутив, что терять ей уже нечего.

— Что вам за дело до жизни этого жалкого демона? — в том же духе продолжал Чариос.

— Я перед ним в неоплатном долгу. Он помог спасти мой народ от страшной болезни. Если вы казните его, то я не смогу вернуть этот долг, — объяснила княжна, начиная успокаиваться. То, что Император хотя бы слушал её, вселяло крохотную надежду.

Император задумался. Почему-то ответ девушки немного успокоил его.

"Вернуть долг", — подумал он, и неожиданная мысль пришла ему в голову. Легкая, немного коварная улыбка тронула его губы.

— Что ж, я дам вам возможность вернуть этот долг. Я оставлю ему жизнь, но вы понесёте наказание вместо него, — произнёс Император.

Удивленный ропот пронесся по толпе. Девушка вздрогнула, и её ноги чуть не подкосились. Азазель затравленно посмотрел на Императора.

— Ах ты тварь! — выругался он, но получил обухом топора по лицу. Упал на помост и чуть не потерял сознание.

— Вы хотите казнить меня вместо него, — упавшим голосом произнесла она, не веря, что Чариос на такое способен. Хотя это было бы изощрённым коварством.

— Ну что вы. Я не настолько беспощаден. Однако я не уверен, какое из наказаний будет хуже для вас: казнь или то, что я вам предложу. Итак, я отменю казнь и заменю её на тюремное заключение, если вы поклянётесь мне в безоговорочной верности и преданности. Будете служить Анатей и всей Мистарсии, как служили Лаведании. Чтить её законы и своего Императора, и никогда не покинете её пределы, если на то не будет моей воли. Принимаете ли вы мои условия? — говорил Император, не сводя с девушки надменного взгляда.

Она обернулась и взглянула на Анцифера, и сердце забилось, словно птица в клетке. Взглянула на него, будто в последний раз. Тот стоял, словно изваяние, и был смертельно бледен. В самых жутких кошмарах он не предполагал такой развязки событий. Неужели ему придётся вернуться без неё. Как он посмотрит в глаза Князю. Что скажет Софии. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько загнанным в угол, даже когда был на волоске от смерти.

Девушка перевела взгляд на Азазеля, стоящего на коленях. Его обнаженное по пояс тело было в порезах и мелких рваных ранах, на которых едва запеклась фиолетовая кровь. На красивом лице с бледной кожей синяки и следы от побоев. Милагрос посмотрела на него ласково, вспоминая его визит в Лаведанию. Их совместный полет и как с ним было весело, не смотря на проявление нетерпения с его стороны. Азазель же, только встретившись с ней взглядом, понял, что она намеревалась сделать. Гнев смешался с негодованием в его фиолетовых глазах.

— Нет! Не смей этого делать! Я запрещаю. Я тебе не друг. Я навредил тебе и твоему брату. Я не прощу тебя, слышишь! — орал что есть мочи Азазель. Он предпочёл бы умереть, чем быть обязанным жизнью презренной человечешке. Конечно, про это можно было и забыть, но его гордыня не позволила бы ему этого сделать.

Девушка улыбнулась, пряча слёзы. Юная княжна Вилламайн не сразу заметила, что на трибунах воцарилась тишина. В воздухе витало напряжение. Не только Император ждал её ответа, но и все собравшиеся.

— Я согласна! — уверенно и как можно громче сказала она, и что-то словно оборвалось внутри. Она никогда не покинет Анатей. Никогда не увидит своих родных и близких. Отречется ото всего, что было ей дорого.

— Уведите заключенного. Его судьбу я решу позже. Твоя жалкая жизнь выкуплена. Живи и помни об этом, — с равнодушной усмешкой сказал Чариос.

Рыцари зашли на эшафот и грубо выволокли с него Азазеля. Подталкивая в спину копьями, повели его к выходу с арены. Тем временем Чариос что-то сказал своему камердинеру. Милагрос не хотела оборачиваться и смотреть на Анцифера. Не хотела видеть боль в его глазах, не хотела, чтобы он видел ту же боль в её синем взоре.

Вскоре к ней подошёл камердинер и вручил свиток с текстом клятвы. Затем подошёл к одному из рыцарей и что-то тихо сказал ему. Девушка развернула его и, пробежав по строчкам взглядом, начала громко и отчетливо читать вслух.

"Я, Милагрос Илерия Эстрелла София Вилламайн, торжественно клянусь, что буду верна и предана его Императорскому Величеству, Императору Чариосу XVII, Императору Мистарсии, как своему Императору, его наследникам и приемникам. Буду соблюдать и чтить законы Мистарсии, как своей страны. Буду служить ей верой и правдой. Да будут Боги свидетелями моей клятвы".

Говорила она. И строчки расплывались от навернувшихся на глаза слёз.

Как только она смолкла, толпа разразилась рукоплесканием. Все прославляли милостивого монарха, его великодушие и щедрость.

Милагрос, наконец, обернулась и взглянула на демона. В его желтые, словно одуванчики, глаза. Шаг, другой — и она оказалась в его теплых крепких объятиях. Таких родных, таких спасительных. Но не теперь. Она виновато уткнулась в его грудь лицом, как когда-то в детстве, чего-то натворив. Его пальцы утонули в её теплых темно-русых локонах, словно желая укрыть ото всех на свете.

— Прости меня, — только и успела произнести она, как подошедший рыцарь грубо оторвал её от него и повёл прочь.

— Куда вы её? — встревоженно спросил Анцифер.

— Куда надо. Она больше не твоя забота, демон, — ответил рыцарь, и девушку спустили с эшафота и повели к выходу с арены. Анцифер смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за воротами амфитеатра.

Затем он обратил свой взор на Императора. И его прожигающий, ненавидящий взгляд отразился волной дрожи во всём теле. Анцифер расправил крылья и взмыл в воздух над ареной, не уверенный в том, что Чариос не отдаст приказ лучникам дать по нему залп.