Лекарство для демона

— Мили, — позвал её демон. Девушка подняла на него взволнованный взор.

— Не волнуйся. Всё будет хорошо, — улыбнулся он.

— Ты и сам не веришь в это, — заметила девушка, показывая этим, что слишком хорошо его знает. Демон глубоко вздохнул.

* * *

Свет фонарей из коридора едва рассеивала полумрак. Он висел, прикованный цепями к потолку, и его ноги едва касались холодного каменного пола. Голова с белоснежной шевелюрой обнаженного по пояс узника была низко опущена, так, что волосы закрывали лицо. И ему самому она казалась невероятно тяжелой, настолько, что поднять её не было сил. Рабский ошейник с сияющим во тьме зеленым магическим камнем причинял ноющую боль. Из разбитых губ текла темно-фиолетовая кровь, как и ссадин и порезов, которыми было испещрено всё его многострадальное тело. Немилосердно болели отбитые бока, так что было больно дышать.

Вдруг в коридоре послышались тяжелые шаги и лязганье металла. Около решетки, являющейся дверью его камеры, остановился человек в черных доспехах с фонарем в руках. Он высоко поднял его над головой и освятил пленника.

— Тебя скоро казнят. Есть последнее желание? — полунасмешливо спросил ониксовый рыцарь.

Пленник с трудом поднял голову и взглянул на него. В фиолетовых глазах вспыхнула ненависть. На синих губах демона заиграла презрительная ухмылка.

— Желаю чтоб Чариос сдох, — яростно процедил сквозь зубы Азазель.

— Твоё желание обязательно исполнится. Лет через пятьдесят. Но ты этого не увидишь, — ответил рыцарь и, громко смеясь, направился прочь.

Отчего то собственная судьба мало сейчас волновала демона. Может от того, что он слишком долго жил и жизнь потеряла для него ценность. Не было больше сил. Не было сил бороться за себя, ощущая свою беспомощность. Раньше бы это чувство привело его в ярость, но сейчас полная апатия царила в его душе.

"Ну вот и конец", — думал он, сокрушаясь только о том, что его смерть будет не в бою. Его казнят на потеху толпе. Тем работорговцам и тем, кто измывался над демонами. Кто дрожал от страха при звуке его имени. И это он, один из верховных демонических князей, брат Люцифера, будет обезглавлен, как какой-нибудь разбойник или грабитель.

"Что ж, потешься, Чариос, но придет день, и ты поплатишься за все, что совершил. Поплатишься сполна", — думал он.

* * *

И вот настал полдень. Амфитеатр арены был набит битком. Шум собравшихся был настолько оглушительным, что невозможно было расслышать, что говорили те, кто сидел рядом. Милагрос поразило, с каким азартом и нетерпением все ждали этой казни. Ни в одном лице она не увидела сожаления либо сочувствия. Было похоже, что в Анатей словно какой-то праздник. Вскоре на арене появились палач и судья. Она неотрывно смотрела на эшафот, на высокую плаху и массивный топор рядом с ней, который был наверняка зачарован, чтобы убить высшего демона, и капля слезы покатилась по её щеке.

"Неужели это произойдёт. Неужели это произойдет с ним", — с щемящей болью в сердце думала она.

В императорской ложе появился Чариос XVII. Народ приветствовал своего монарха стоя, шквалом восторженных голосов. Некоторые радостно подбрасывали в воздух головные уборы. Он лениво помахал собравшимся рукой и сел на красный бархатный трон. Рядом с ним находились ониксовые рыцари и маги.

Затем ворота арены открылись и медленно, громыхая оковами, в сопровождении четырех рыцарей вышел пленник. Он шёл, качаясь от слабости, подталкиваемый сопровождающими. Его руки и ноги были в скованных между собой длинными цепями оковах. Он не сопротивлялся. Просто шёл с понурой головой. Гулом возмущенных голосов наполнилась арена. Отовсюду слышались проклятия и пожелания смерти. На песок полетели палки, камни, какие-то предметы. Один из них попал в плечо Азазелю. Тот только покачнулся, но продолжил путь. Рыцари, сопровождающие заключенного, подняли щиты, чтобы защитить его. Так он медленно, шаг за шагом приближался к своей гибели. Подойдя к эшафоту, он немного помедлил. Палач и судья уже ждали его там. Его грубо толкнули вперёд, так, что он упал на порожки. Палач, огромный верзила в маске, подошёл к нему и грубо втащил на платформу, поставил на ноги.

— Именем Мистарсии провозглашаю. По решению императорского суда. За покушение на жизнь Императора Чариоса демон Азазель, он же Демон в маске, приговаривается к смертной казни через обезглавливание. Осужденный имеет право на последнее слово! — громко провозгласил судья.

Азазель выпрямился, как будто не было тех дней, когда он подвергался истязаниям и пыткам, и с яростной неприязнью взглянул на Чариоса.

"Хочешь, чтобы я молил о пощаде. Не дождёшься", — решительно подумал беловолосый демон.

— Будь ты проклят, Император людей! — громко сказал он и тут же получил удар топорищем в живот от палача. Толпа яростно зашумела. Его рывком поставили на колени перед широкой плахой и, схватив за короткие белые волосы, заставили положить на неё голову. Милагрос смотрела на всё это, и ужас сковал её тело. Она не могла произнести ни слова. Только слезы катились по щекам, только сердце словно тисками сжималось в груди, так, что казалось, что его отчаянный стук слышит вся столица.

"Нет. Этого не может быть. Нет! Остановитесь!" — с ужасом думала она, не веря в происходящее.

Чариос с унылым видом сидел в своем бархатном троне, подперев подбородок рукой. В его выражении лица не было триумфа победителя над сильным врагом. Только скука. Он лениво дал отмашку палачу начать казнь.

— Попрощайся со своей головой, проклятый демон, — усмехнулся палач и размахнулся топором. Время словно замерло для Азазеля. Ещё миг и он перестанет существовать.

— Стойте!!! — послышался выкрик из толпы. Люди удивленно притихли.

На эшафот опустился демон с девушкой на руках. Чариос встал со своего места, чтобы посмотреть на тех, кто посмел прервать казнь опасного преступника, и не поверил своим глазам, узнав нарушительницу своего спокойствия. Вереницей промелькнули воспоминания: их совместные трапезы, полет в летающей крепости, прогулка по городу. И сердце монарха забилось чаще. Хотя он упорно гнал от себя мысль о том, что скучал по её компании.

Азазель смотрел на неё так, как будто видел призрака. Меньше всего он ожидал увидеть здесь эту девушку. Недоумение было в его глазах.

"Зачем они здесь. Зачем вмешались", — думал он, и голова от всего этого шла кругом. Он решительно не понимал их поступка. Но что-то всколыхнулось в его душе. Что-то похожее на надежду.

— Человечка, — тихо прошептал он, поднимая голову.

— Кто ты такая, чтобы прерывать свершение правосудия! — возмутился судья.

—Я Милагрос Илерия Эстрелла София Вилламайн. Дочь Альдо Вилламайна, правителя Лаведании. Прошу Великого Императора людей Чариоса XVII милостиво выслушать меня, — громко сказала она.

Чариос стоял около перил и строго смотрел на неё. За надменным взглядом он умело прятал свои чувства.

— Кто позволил вам так дерзко мешать правосудию. Или в Лаведании княжеских отпрысков не учат, как себя вести и поощряют такие действия, как вмешательство в дела чужого государства, — холодно произнес монарх.

— Ваше Императорское Величество, моей целью не было оскорбить вас или мешать вам. Я прошу только выслушать мою просьбу, — продолжала княжна, пытаясь остудить гнев Чариоса.

— Я полагаю, эта просьба касается этого презренного демона, — продолжал в том же тоне Император.

— Да, Ваше Величество, — подтвердила Милагрос, и её голос дрогнул. Анцифер подошёл сзади и положил руку ей на плечо, желая успокоить. Она вздрогнула всем телом и испуганно посмотрела на него. И он понял, насколько тяжкой была эта битва с собой. Затем перевела взгляд на ошарашенного Азазеля. Тот смотрел на неё, и ему казалось всё это просто кошмарным сном. И девушка поняла, что он давно потерял веру.