Лекарство для демона

Глава 50

Через пару дней шумиха по поводу мнимой смерти Алессиона улеглась с распространением слухов о гибели мнимого дальнего родственника. В эту байку безоговорочно поверили все, кроме Верховного архимага. Однако княжичу пришлось показаться на глаза людям, устроив выезд на лошадях в город. Оглушительным восторгом было встречено его появление. Некоторые из его ярых поклонниц не скрывали слёз счастья. А некоторые из более смелых кинулись его обнимать, когда он спрыгнул с Жемчуга.

Но труднее всего был разговор с Кармином. Когда лекари разрешили ему покидать свою комнату, он постучался в опочивальню брата. Вошёл после дозволения. Кармин сидел в инвалидном кресле, лицом к открытым настежь дверям балкона. Он часто любил так делать, с тех пор, как перестал ходить.

Алессион стоял в дверях и не знал, что сказать. Тщательно подобранные слова улетучились из его мыслей, как только он увидел его. Свет, проникающий в комнату, запутался в крупных кольцах его чёрных волос. Он вспомнил, как в детстве немного завидовал этой особенности волос Кармина, считая, что творческий беспорядок в них не будет заметен. Прямые льняные локоны Алессиона же, напротив, требовали тщательного ухода и долгого расчёсывания, ибо любая небрежность сразу была на них заметна. За кучерявость маленькая Милагрос звала его Барашком, и он ужасно злился на неё за это. Хотя Алессиону казалось это очень даже милым.

— Я рад, что ты жив, — сказал Кармин, не оборачиваясь. В его голосе не было эмоций.

— Мне жаль, Кармин. Жаль, что так вышло с тобой, — осмелился произнести Алессион.

Кармин не ответил.

— Я знаю, ты винишь меня в произошедшем. Я и сам виню себя в том, что не смог уберечь тебя, — продолжал Алессион.

— Уберечь, — горько усмехнулся Кармин, медленно поворачивая кресло. Он развернулся к нему лицом и с горечью посмотрел на своего старшего брата. Алессион смотрел на своего повзрослевшего брата, раньше, не замечая, как он из приставучего мальчугана превратился в красивого парня. Они были абсолютно не похожи ни внешне, ни по характеру. Посмотрев на них, вряд ли кто догадался бы, что они родные братья. Алессион никогда не замечал таких вещей. Для него Кармин в любом возрасте оставался маленьким мальчиком, который путался под ногами. Но теперь то, что с ним случилось, заставило повзрослеть, да так, что этого не заметить невозможно.

— Я всё время мешал тебе. Ты не раз говорил об этом и всегда давал это понять. Но я по своей наивности этого не понимал, всегда придумывая тебе оправдания. Тем, что ты занят, что просто боишься мне навредить. Но на проверку оказалось всё намного проще. Я просто тебе не нужен ни тогда, ни тем более сейчас. У тебя есть Цири и Мили. И больше, видимо, в твоем сердце нет ни для кого места. Что ж, можешь не считать меня больше братом. Я буду всего лишь наследником престола, — сказал Кармин, снова разворачиваясь в кресле к нему спиной.

Слова Кармина болью отозвались в сердце Алессиона. Он понимал, что в нем говорили обида и потерянное доверие, что он устал бороться за него с ним самим. Но чтобы вот так отречься от братских уз. Алессион не верил в то, что слышал. Он быстро подошёл к нему и остановил его.

— Кармин, я понимаю, что виноват, но почему ты так жестоко наказываешь меня, — с жаром говорил он, сжимая его плечо и вглядываясь в его глаза. Светлые, тронутые легкой зеленью, такие же, как у Софии. Кармин — единственный, кто унаследовал её цвет глаз.

— Жестоко. Для тебя это всё равно ничего не значит, — равнодушно сказал Кармин.

— Кармин, прошу, дай мне шанс всё исправить. Я клянусь, что найду того, кто это с тобой сделал, и он пожалеет, что родился на свет. Но без твоей поддержки мне не обойтись, — говорил он, всё сильнее сжимая его плечо, словно пытаясь удержать его, удержать возле себя и не дать ему отдалиться.

— Зачем она тебе. Знаешь, что будет? Тебя оправдают и снимут все обвинения, и ты уедешь в свою Магическую Академию. Туда, где тебя любят и ждут, где ты по настоящему счастлив, — говорил Кармин.

— Я всегда думал, что твое отчуждение временное. Что ты просто готовишься к тому, чтобы, когда настанет время, занять место Верховного Архимага и быть моей опорой. Но ты поступил по-другому, — продолжал он.

— Ты не понимаешь...— начал было Алессион.

— Да не понимаю. Вернее, не понимал раньше, в чем я так провинился перед тобой. Какой непростительный грех совершил. Может быть, то, что восхищался тобой, хотел подражать, а после превзойти тебя. Теперь этому не бывать, так что можешь быть спокоен, — горько усмехнулся Кармин.

Алессион убрал руку с его плеча, сознавая, что бьется о глухую стену.

— Что бы ты не говорил, чтобы не думал, я никогда не перестану считать тебя братом и не перестану любить тебя. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить меня, — сказал он и вышел.

Словно тяжелым камнем сдавило его грудь. Он медленно пошёл по коридору и зашёл в свою комнату. Расстегнул сюртук, галстук, и сняв, их плюхнулся на кровать. Алессион некоторое время смотрел в одну точку на потолке. Может быть, Кармин прав, и он действовал как эгоист. Но сейчас, когда все осознали свои ошибки, разве не настало время начать всё сначала.

Его раздумья прервал стук в дверь. После дозволения вошёл Анцифер.

— Ты говорил с Кармином? — спросил он.

— Да, — ответил Алессион.

— Значит, я опоздал. Я обещал ему присутствовать при вашем разговоре, — разочарованно вздохнул демон.

— Зачем ему это? — удивился Алессион.

— Мне показалось, что он боится тебя, — откровенно ответил Анцифер.

Алессион горько засмеялся, закрыв глаза тыльной стороной ладони.

— Собственный брат боится меня. Может быть, и правда, я хотел убить его. Я скоро и сам поверю в это, — говорил он, отсмеявшись.

Анцифер подошёл к нему и как следует встряхнул за одежду, залепив пощёчину. Красный след стал расплываться на бледной щеке Алессиона.

— А ну прекрати истерить! Возьми себя в руки! — говорил он, тряся его как липку.

— Он отрекся от меня, понимаешь. Мы и раньше ссорились. Он мог накричать на меня или даже обозвать, но чтобы отречься. Никогда, — говорил Алессион. И влага выступила на светлых ресницах.

— А теперь послушай меня. Кармин вспыльчив и ревнив, и ты об этом знаешь. Он наверняка уже так не считает, — пытался успокоить его демон.

— Ты плохо знаешь Кармина. И насколько он злопамятен. Особенно он не прощает тех, кого любил, — ответил Алессион.

— Так, хватит себя накручивать. Ты не обладаешь даром предвидения. Так что что будет, то и будет. А теперь вставай, верховая прогулка тебе не помешает, — сказал Анцифер, волоча его за руку за собой к выходу из комнаты.

— Знаешь, я не в настроении, — намеревался отказаться Вилламайн-старший.

— А я в настроении. Так что изволь подчиняться моему произволу, — возразил Анцифер и повёл его за собой. Это вызвало лёгкую улыбку на лице Алессиона. Во время конной прогулки Анцифер рассказал ему, что произошло за время его сна. Про визит Азазеля и Бельфегор, про гримуар Риты и почти готовую вакцину от демонической лихорадки.

Через пару дней дело Алессиона было передано в гражданский суд, не смотря на ярое возражение Зекалиса. По утверждению которого Алессиона должна была судить Магическая инквизиция.

Его делом занялись дознаватели. Опять начались допросы и обыски, и не только в Академии, но и в Магической башне. Алессиону, впрочем, позволили вернуться к своим обязанностям преподавателя, но запретили покидать Академию, чем он был весьма доволен. Старший княжич не любил сидеть без дела. И уже успел соскучиться по своим ученикам.

Через пару дней он наметил свой отъезд. Все это время Кармин не разговаривал с ним. Даже не смотрел в его сторону. Старался избегать его. Алессион не настаивал на общении, дав возможность брату самому проявить инициативу. А попросту остыть и всё переосмыслить.