Страница 96 из 258
И все же, несмотря на весь этот вред, который со всей очевидностью следует за обжорством и пьянством, посмотрите, как мы роскошествуем и неистовствуем; прочитайте, что недавно написал по этому поводу Иоганн Штюки в своем большом томе под названием de Antiquorum Conviviis [о пиршествах у древних] и о нашем нынешнем веке; Quam portentosae coenae[1401], чудовищные ужины, Qui dum invitant ad caenam efferunt ad sepulchrum[1402] [на которые нас приглашают, торят нам путь к могиле], а также что писали на сей счет Фагос{1220}, Эпикур, Апиций, Гелиогабал и что позволяют себе в этом отношении наши времена! Тень Лукулла все еще бродит среди нас, и каждый жаждет ужинать в Аполлоне{1221}; драгоценное блюдо Эзопа{1222} все еще подают к столу. Magis illa juvant, quae pluris emunter[1403] [Правду сказать, им приятнее то, что стоит дороже]. Наилучшие блюда те, что самые дорогие, и самое обычное дело истратить двадцать или тридцать фунтов на одно блюдо или тысячу крон на обед: Мюли-Хамит, король Феса и Марокко, истратил три фунта на соус к каплуну[1404]: ведь в наши времена это сущий пустяк, мы презираем все дешевое. «Нам ненавистен даже дневной свет (по крайней мере некоторым из нам, как отмечает Сенека), а все потому, что он льется даром, и солнечный зной нам оскорбителен, как и холодные порывы ветра, а все потому, что мы их не покупаем»[1405]. Что нам этот воздух, которым мы дышим, ведь он так обычен, и мы этим нисколько не озабочены; ведь нам ничто не в радость, кроме того, что дорого. Если мы и бываем в чем-то изобретательны, так это лишь ad gulam[1406] [в обжорстве], а если вообще что-либо изучаем, то только eruditio luxu{1223} [науку о роскоши], только бы усладить небо, только бы насытить кишку. «В старину повар был низкий пройдоха, — жалуется Ливий, — а нынче это важная персона, которой домогаются; кулинария стала искусством, благородной наукой; повар теперь джентльмен[1407]; «Venter Deus [желудок — вот их божество]. «Их мозги заключены теперь в желудках, а кишки — в их головах», — так Агриппа[1408] бичевал некоторых современных ему паразитов, устремляющихся к своей собственной погибели, подобно человеку, бросающемуся на острие своего меча, usque dum rumpantur comedunt [они едят, пока не лопнут], весь день, всю ночь напролет[1409], чтобы им не говорил их лекарь; непосредственная опасность и смертельные болезни готовы уже вот-вот наброситься на тех, что готовы есть, пока их не вырвет, Edunt ut vomunt, vomunt ut edant [едят, чтоб изрыгнуть, изрыгают, чтобы есть], говорит Сенека (по поводу рассказа Диона о Вителлии{1224}, Solo transitu ciborum nutriri judicatus, съеденное им беспрепятственно проходило насквозь и извергалось прочь) или опять-таки ели, пока у них не начиналась рвота. Strage animantium ventrem onerant[1410] [Они набивают свои животы за счет истребления животного мира] и рыщут по всему свету, подобно многочисленным жертвам обожествления желудка и земным змеям, et totus orbis ventri nimis angustus, и весь мир не в состоянии удовлетворить их аппетит. «Море, земля, реки, озера не в силах вдоволь удовольствовать их неистовствующие кишки»[1411]. А каким непомерным пьянством завершается повсеместно любое сборище! Senem potum pota trahebat anus [Пьяная бабка брела, пьяного мужа вела{1225}], как все они устремлются в таверны! Словно все они были fruges consumere nati{1226}, рождены не для чего иного, как только есть и пить, подобно Оффеллию Бибулу, знаменитому римскому паразиту{1227}, qui dum vixit, aut bibit aut minxit, они схожи с многочисленными винными бочками; да что там, хуже, чем бочки, потому что эти последние хотя и портят вино, но их самих оно не портит; и все же до чего это славные ребята, Silenus ebrius [пьяному Силену{1228}] куда как далеко до них. Et quae fuerunt vitia, mores sunt [то, что некогда почиталось пороком, теперь в высшей степени нравственно{1229}]; в наши времена это стало модой, делом чести: Nunc vero res ista eo rediit, как комментирует это Хризостом (serm. 30 in 5 Ephes. [проповедь 30 относительно гл. 5 Послания к Ефесянам]), ut effaeminatae ridendaeque ignaviae loco habeatur, nolle inebriari; дело теперь идет к тому, что тот, кто не желает напиваться, никакой не джентльмен, а просто баба, шут гороховый, не получивший никакого воспитания, он недостоин находиться в приличном обществе; только тот поистине светский человек, кто проявит себя в этом деле наилучшим образом, и нет теперь ничего унизительного в том, чтобы, бессвязно что-то бормоча, спотыкаясь и пошатываясь, брести по улицам, однако при всем том к вящей известности и славе джентльмена; как в аналогичном случае Эпидик сказал у поэта своему приятелю-слуге Фесприо[1412]: Ædepol facinus improbum [Сказать по чести, очень скверный поступок, говорит один], на что другой отвечает: At jam alii fecere idem, erit illi illa res honori, Теперь это никакой не проступок, таких славных примеров уже было не счесть, так что незачем в одном таком случае оправдываться; особая честь тому, у кого покрепче мозги и кто лучше всего переносит выпитое; а единственный повод для соревнования — кто больше всех выпьет и скорее всего напоит до бесчувствия своего приятеля. Это summum bonum [наивысшее удовольствие] для наших коммерсантов, их блаженство, жизнь и душа. Tanta dulcedine affectant, говорит Плиний (lib. 14, cap. 12 [кн. XIV, гл. 12 <правильно — гл. 22>], ut magna pars non aliud vitae praemium intelligat [крепкие напитки доставляют такое удовольствие, что, по мнению многих, это единственное, ради чего стоит жить], их главная услада — восседать всей компанией в харчевне или таверне на манер нынешних московитов, пьющих медовуху на своих постоялых дворах, или турок в их кофейнях, весьма напоминающих наши таверны; они готовы тяжко весь день трудиться, только бы вечером напиться, добавляет Св. Амвросий{1230}, и спустить totius a
1401
Vid. Goclen de portentosis coenis, etc. Puteani Com. [См. у <Р.> Гокления <Младшего> о чудовищных пиршествах <в его сочинении «Tractatus de portentis luxuriosisque ac monstrosis nostri conviviis»> и т. д. «Comus» <Эриция> Путеана <1611. — КБ>.]
1402
Amb. lib. de jeju. cap 12. [Амвросий. Очищение кишечника и голод <«De elia et jejunio» (1567). — КБ.>, гл. 12.]
1403
Juvenal. [Ювенал. <Сатиры, XI, 16, пер. Д. Недовича и Ф. Петровского.>]
1404
Guicciardine. [Гвиччардини. <Трудно сказать, какой султан Марокко имееся здесь в виду; возможно, Ахмад аль-Мансур (1549–1603), однако у Гвиччардини такой факт не обнаружен. — КБ.>]
1405
Nat. quaest. 4 cap. ult. Fastidio est lumen gratuitum [<Сенека.> Естественнонаучные вопросы, 4, гл. заключительная. Кто и желает, и презирает все, смотря по тому, дорого или дешево оно куплено, те совсем уж гнушаются даровым светом. <Фраза составлена из двух цитат из сочинений Сенеки: первая часть — начало фразы из «Писем к Луцилию» (122, 14), вторая часть взята из «Естественнонаучных вопросов» («Nat. quaest.»): «dolet quod sole, quod spiritum emere non possimus, quod hic aer non emptus ex facili, etc.» — КБ.>]
1406
Ingeniosi ad gulam. [Мастера по части обжорства. <Петроний. Сатирикон, 119, 1, 33.>]
1407
Olim vile mancipium, nunc in omni aestimatione, nunc ars haberi caepta, etc. <Краткое изложение пассажа из «Анналов» Тита Ливия (39, 6).>
1408
Epist. 28, lib. 7. [Послания, 28, кн. VII.] Quorum in ventre ingenium, in patinis, etc.
1409
In lucem coenat Sertorius. [Кутит всю ночь напролет Серторий. <Марциал, VII, 10, 5, пер. Ф. Петровского.>]
1410
Mancipia gulae, dapes non sapore sed sumptu aestimantes. — Seneca, Consol. ad Helviam. [Рабы жадности, они ценят пиршества не по характеру угощения, а по затратам на них. — Сенека. Утешительное послание к Гельвии.]
1411
Saevientia guttura satiare non possunt fluvii et maria. — Aeneas Sylvius, de miser. Curial. [Эней Сильвий <Пикколомини>, о жалких горемыках. <Здесь цитируется послание 166 от Гердезиана под названием «Aulica vita» («Придворная жизнь», 1578).>]
1412
Plautus. [Плавт. <Бертон цитирует диалог из комедии Плавта «Эпидик», названной так по имени одного из персонажей (32), однако вторую реплику он приводит весьма вольно.>]