Конунг

Было уже часов одиннадцать, и за окнами висели мутные сумерки. Время от времени в комнату врывался звук проехавшего автобуса или грузовика.

Непривычно пустые дороги, тихие улицы… Я молча пил чай. Мы все пили чай, молчали и смотрели на маленький огонек длинной витой свечки посреди стола.

— Огонь располагает к медитации, — вдруг глубокомысленно изрек Саша.

Все засмеялись.

— Смейтесь, смейтесь, — Саша сделал вид, что обиделся. — Сами скажите что-нибудь умное. Только и умеете, что хлюпать и жевать.

— Что ж, жевать тоже неплохо, — отозвался Алексей. — Ты вот, к примеру, схрючил уже четыре куска и, судя по всему, пятый тоже тебе по силам.

Саша едва не поперхнулся…

— Ты кушай, кушай, — заботливо произнес Алексей. — Копи жирок. В походе пригодится.

— У меня от твоего голоса аппетит пропал, — буркнул Саша, решительно отодвигая тарелку. — Танюш, пойдем потанцуем?

А я опять сидел напротив Марины, и когда она посмотрела на меня, опять едва не поплыл.

— Марина, ваши глаза меня завораживают, — проговорил я, чтобы прогнать наваждение.

— Это не важно, — серьезно сказала девушка. — Почему вы здесь? Вы же совсем чужой в нашей компании.

— Меня Ольга пригласила. — Мы говорили очень тихо. Я был уверен, что никто за столом нас не слышит.

— Олюшке вы нравитесь.

— Она мне тоже.

— И все-таки почему вы здесь? У вас нет своих друзей?

— Есть, — чем больше я смотрел в ее темные огромные зрачки, тем больше мне было не по себе. — Есть, но они сейчас далеко.

Мне стало совсем не по себе. Я-будущий на мгновение оттеснил настоящего, и сразу стало легче. Передо мной была юная девушка с загадочным взглядом — только и всего.

Наваждение исчезло, и Марина отвела глаза.

— Мы могли бы стать друзьями, — предложил я.

— Нет, Олег, не могли бы.

— Почему?

— Потому что я чувствую, что вы — чужой.

Она встала, а я остался сидеть, держа в руке чашку с остывшим чаем.

Две пары медленно кружились в полутемной комнате. Тени, длинные, изломанные, изгибались на стене.

— Тебе невесело, Олег? — спросила Ольга. — Наверное, жалеешь, что пришел ко мне.

— Ну что ты… — Я смотрел на красные блики пламени на ее лице. — Конечно нет! Знаешь, ты такая… такая…

— Какая?

Я молчал.

— Какая же? — вновь спросила она.

Я взял ее руку, коснулся губами запястья:

— Пойдем потанцуем?

— Пойдем.

…Вспыхнул свет в коридоре. Затем в комнате.

— Половина первого! — сообщил Саша. — Нужно поторапливаться, если мы хотим успеть на метро.

— Кто хочет, может остаться, — предложила Ольга. — Места хватит. Танюша, тебе ведь в Колпино добираться…

— Спасибо, Олюшка, меня Саша проводит.

— Марина, Леша, а вы?

Марина подошла к Ольге, поцеловала в щеку.

— Мы поедем, — сказала она.

Потом, к моему удивлению, ее поцеловал Алексей:

— Пока, сестренка!

— Шевелитесь, — поторопил Саша. — Без двадцати пяти. Ты идешь, Олег?

Я колебался не более секунды:

— А я, видимо, воспользуюсь Олиным предложением, — и вопросительно посмотрел на девушку.

— Конечно, оставайся, — ответила она после небольшой паузы.

— Тогда будь здоров! — Саша тут же протянул мне руку. — Увидимся!

— Непременно. Спасибо!

— Спасибо! — сказал я и Алексею, пожимая его здоровенную ладонь.

— Не за что. Вечер был хорош, верно? — И глянул с намеком и чуть крепче сжал мою руку. (Если ты ее обидишь…)

— Да, все замечательно. (Ни за что!)

Марина, к моему удивлению, тоже протянула руку.

— До свиданья, — проговорила она негромко. — И… Будьте осторожны, Олег. (Алексей и Саша, как по команде, разом обернулись и посмотрели на нас.) У вас немного времени, но все равно не торопитесь…

«Да, — мысленно согласился я. — Всего двадцать семь дней».

— До свиданья.

Перед тем как закрылась дверь, я успел услышать возбужденный голос Саши:

— Маринка, ты что! Накаркаешь…

Дверь захлопнулась.

Ольга стояла спиной ко мне. Прямые соломенные волосы стекали на печи. Ниспадающее платье одновременно скрадывало и подчеркивало абрис ее тела и будто лишало его веса.

Что-то неживое вдруг почудилось мне в ее фигуре… Но ощущение исчезло, едва она повернулась ко мне.

— Пойдем допивать чай?

— Пойдем, — согласился я.

Я пил чай маленькими глотками и молчал. Не то чтобы не находил, что сказать… Просто и так было хорошо.

— Ты далеко живешь? — спросила вдруг Ольга. Она сидела чуть в стороне от стола, в слишком большом для нее кресле.

— Полчаса на автобусе от Гражданского.

— Поэтому ты остался?

— Да я, собственно, и не собирался ехать домой.

Вопросительный взгляд.

— Тут неподалеку — флэт… ну вроде как мастерская моего приятеля. Я знаю, где он хранит ключи, — пояснил я. — Только дело не в этом. Мне не хочется уходить отсюда.

— Отсюда?

— От тебя, — я поставил чашку. — Оль, не нужно сейчас говорить об этом. Хорошо?

Ольга слегка наклонила голову. Маленькая туфля без задника покачивалась на ее ступне. Она качнула ногой чуть сильнее, туфля упала, глухо ударившись об пол, и осталась лежать, будто сломанный кораблик.

— Включи, пожалуйста, музыку, посмотри, там должен быть Дассен.

Я отыскал кассету, запустил и вернулся на прежнее место.

Остановившийся взгляд Ольги терялся в пространстве. Ее синие глаза в полумраке казались темными. Маленькие искры-блики мерцали в них, как отражения звезд на воде.

— Странный какой вечер, — проговорила Ольга, немного растягивая слова. — Никогда бы не подумала, что все будет… так. Как будто все немного… невзаправдашнее. Будто я в лодке, а меня течением несет куда-то… Забавно, да? — она тихонько засмеялась.

Я подошел к ней и присел рядом на пол.

— А мне вот просто хорошо.

— А я думала о тебе, — вдруг призналась Ольга. — Раньше. А теперь — ты здесь. — Она опустила руку мне на голову.

— Ты не рада? — Я посмотрел на нее снизу вверх. Она улыбнулась.

— Олежка. Олеженька… Что ты глупости говоришь? — поставила чашку на журнальный столик и, взяв в ладони мое лицо, наклонилась и поцеловала меня в лоб.

Ее волосы упали, заслонив нас от света.

Я легко поднялся, подхватил ее на руки и перенес на диван. Пятнышко света лежало на ее хрупком плече.

— Олежка, я, наверное, сумасшедшая? — Глаза ее сияли.

— Мы оба.

— Это и есть любовь с первого взгляда? — Световые блики вспыхивали на ее зубах.