Конунг

— Прекрасно, — сказал я-настоящий, а я-будущий подумал: «Ничего себе — самый счастливый день жизни!» — Только лучше бы — на лестнице. Там воздух чище.

— Молодец, — похвалил Жора.

Площадка была широкая, и это очень хорошо. Есть место для маневра. Я поглядел в окно. Обычный двор-колодец, узкий и темный, с потрескавшимся асфальтом на дне. Посередине — квадратный газон с пучками соломы, торчащими из земли. Будем надеяться, в окно меня не выбросят.

Алексей и Саша вышли вместе со мной. Остальным это не очень понравилось, но никто не возразил.

Худолицый встряхнул кистями, покрутил головой, потопал, потом принял стойку и уставился на меня. Черт! Мне-будущему очень не понравился этот взгляд. Так спустя десять лет смотрели братки, с которыми в силу необходимости мне приходилось общаться. Мне-будущему стало страшно…

— Что пялишься? — спокойно поинтересовался я-настоящий. — Я к гипнозу не чувствителен. Давай, я тебя внимательно слушаю…

«Не хочу! — возмутился я-будущий. — Не желаю!!!»

И все оборвалось…

…Поставив замок на предохранитель, я прикрыл дверь. Я был в коридоре все той же Олиной квартиры. Из кухни тянуло табачным дымом. Мне-настоящему остро захотелось курить. Так, кое-что во мне изменилось. Ныло бедро, саднили скула и бровь. Руки-ноги слегка дрожали. Значит, я все-таки дрался. Выходит, все не так страшно, как казалось мне-будущему? Здесь действительно не калечат и не убивают. Или это Саша с Алексеем постарались?

Снаружи, из-за двери доносились голоса. Но уж коли я внутри, а не там, значит, так и надо.

Я сменил обувь и двинулся на кухню.

На столе, рядом с горой грязной посуды сидела чуток протрезвевшая Рита и болтала с длинноволосой и длинноногой девчонкой в коротенькой джинсовой юбке и надетой на голое тело тугой майке с отштампованным на груди тигром.

Обе уставились на меня. Рита улыбнулась неуверенно, длинноногая поправила юбку, окинула меня взглядом и облизнула яркие губки.

Я сунул руку в нагрудный карман и выяснил, что мои сигареты пришли в негодность — пачка была сплющена до толщины коробки для си-ди.

— Можно? — я протянул руку к сигаретам на столе.

— Это… можно, — с усмешечкой протянула длинноногая. — Угощайтесь, мужчина.

Я закурил. Говорить не хотелось. Девчонки тоже помалкивали. Длинноногая курила и одновременно кушала салат.

В ванной булькала вода и раздавались женские голоса.

Я заглянул в комнату. Никого. В углу магнитофон тихо сочился Тухмановым, стол был убран. Посередине, на большом блюде, возвышался пирог. В прозрачных вазочках — сладости, чашки на блюдцах, отливающие серебром мельхиоровые ложечки. В углу тихо посапывал электрический самовар, на вершине которого громоздился густо размалеванный цветами пузатый заварочный чайник.

Нам обоим, настоящему и будущему, почудился родной запах дома, и у меня-будущего екнуло сердце. В этом времени папа с мамой были живы, и я мог…

Я-настоящий подошел к магнитофону и стал перебирать ворох кассет. Нашел подходящую, «Дорс», отмотал на начало и прибавил звук.

Из соседней комнаты появилась Ольга.

— Куда вы все пропали? — с укоризной спросила она.

Я повернулся:

— Покурить выходили.

Тут она увидела мою слегка попорченную моську, и глаза ее чуть расширились.

— Что случилось? — спросила она тихо.

— Ничего, — я пожал плечами и улыбнулся. — А что-то должно было случиться?

— Я думала… Марина сказала, что вы вроде поругались, но я думала, Леша все уладит.

— Он и уладил. Ты не беспокойся. Правда, все в порядке.

Ольга подошла на полшага и коснулась моего лица.

— Тебе больно? — От ее волос будоражащее пахло духами.

— Ничуть.

Глаза у нее были глубокие, синие и очень тревожные. Почти неосознанно я обнял ее, и Ольга, будто ждала, уткнулась лицом в мое плечо.

— Все хорошо, — прошептал я и провел рукой по ее волосам.

В прихожей хлопнула дверь. Мы отпрянули друг от друга и заулыбались.

В комнату вошел Саша, уселся на диван и комфортно закинул ногу за ногу.

— Оленька, нам повезло! — сообщил он. — Каждый из нас получит вдвое больше этого роскошного пирога.

— Почему? — растерянно спросила Ольга.

— Потому что, увы, из-за некоего стечения обстоятельств Жора со товарищи нас срочно покидают.

— Все-таки что-то случилось! — Ольга укоризненно посмотрела на меня. — Сашка, в чем дело?

Ответить он не успел. В комнату вошли Алексей, Жора и мой давешний противник Коля, который сразу же опустился в кресло, скрипнув зубами и бросив на меня не очень дружелюбный взгляд.

— Мы, Оленька, с лестницы прыгали, — ухмыляясь, сообщил Саша. — Кто дальше. Николя тоже прыгал, но он захотел прыгнуть дальше всех, не рассчитал, упал и немного расшибся.

— Как упал, кто? — спросила Таня, входя в комнату.

— Николя, поведай дамам, как ты травмировался, — предложил Саша. — Спой, цветик, не стыдись.

Коля молчал и сердито сопел.

— Если дамы не возражают, а Николя не против, то я поясню, — Саша ухмыльнулся.

Коля бросил на него свирепый взгляд.

— Может, не стоит? — подал голос Жора.

— Ты так считаешь?

— Сашка, брось трепаться, — сказал Алексей.

— Как скажете. Под давлением общественности… — Саша картинно развел руками.

— Ты нас извини, Ольга, — сказал Жора. — Но мы сейчас этого кадра в трампункт поведем. Есть подозрение, что у него ребро сломано. («Ай да я», — подумал я-будущий.) И назад, скорее всего, уже не вернемся. Там обычно очереди…

— Жалко, — Ольга качнула головкой. — Может, хоть чаю?

— Да лучше в другой раз как-нибудь. Давай, прыгун, поднимайся.

Они вышли, и в комнату тут же заглянул крепыш.

— Счастливо оставаться! — И исчез.

Но я успел заметить у него на шее четкий красный отпечаток пятерни.

— Девчонки, собирайтесь, мы ждем внизу, — раздался в передней голос Жоры.

Хлопнула дверь. Причина всех зол, патлатый Витя, так и не появился.

«Подруги» собирались долго, о чем-то договаривались с Таней и Ольгой, которые вышли их проводить.

В комнату зашла попрощаться одна Рита. Сказала: «До свида-анья», — и улыбнулась мне.

Я видел, что ей хочется остаться, но не подал знака, и она ушла с остальными.

Ольга и Таня вернулись.

— Давайте чай пить.

— И пирог есть! — алчно воскликнул Саша.

— Не шуми, — попросил Алексей.

Таня проворно убрала со стола лишние чашки.

— Марина! — позвала Ольга. — Иди к нам!