Конунг

Встретил жестко, локтем, добавил немного, и здоровяк Витя отлетел назад, приложился к шкафу, задребезжавшему посудой, и малёхо протрезвел.

Рита за моей спиной хихикнула, но больше никто не засмеялся. На кухне стало тихо, и я понял, что поступил неправильно. Все эти парни были вместе, а я — один. Но не извиняться же.

А Витя уже двигался на меня, и его намерения читались так же легко, как заголовок «Правды».

— Лучше не надо, — предупредил я. Но прозвучало как-то неубедительно.

Не дожидаясь, пока Витя врежется в меня, я, не размахиваясь, резко хлестнул по чисто выбритой Витиной щеке, мгновенно остановив его поступательное движение.

Увесистый Витин кулак тут же проткнул воздух там, где только что было мое лицо, и сразу второй рукой — в живот (я принял вскользь, потому что уклоняться было — никак: вокруг стены, сзади Рита) и сразу коленом в пах. От колена я ушел качком в сторону и ударил сам: от бедра, с глубокой фиксацией в область солнечного сплетения.

Вошло неожиданно хорошо: так в бисквитный торт. Так что Витя не просто потерял дыхание, а с грохотом рухнул на колени.

Тут уж на кухне настала абсолютная тишина. Стали слышны разговоры из комнаты.

Я вежливо кивнул остальным, взял Риту за руку и вернулся в комнату.

Когда я садился на место, Ольга спросила:

— Что там упало?

— Так, ерунда, — ответил я и налил себе соку из хрустального графина. С водкой сегодня, похоже, пора завязывать.

А за столом ничего не изменилось. Невысокий парень развлекал блондинку Таню, стриженый что-то говорил своей худощавой подружке. На скуле у стриженого светлой полоской выделялся маленький шрам.

Те, что были на кухне, о чем-то громко разговаривали.

Несколько гостей вдруг стали собираться. Ольга вышла их проводить. Совершенно окосевшая Рита привалилась к моему плечу. Я осторожно привел ее в вертикальное положение.

Девушка, похожая на балерину, грациозно поднялась (стриженый помог ей, отодвинув стул) и тоже вышла. Тут ее друг посмотрел прямо на меня и негромко сказал:

— Меня зовут Алексей.

Я пожал протянутую руку:

— Олег.

— Судя по звукам, на кухне был небольшой инцидент?

Я неопределенно пожал плечами, потом подумал немного и признал:

— Да. Только не знаю, можно ли говорить об этом в прошедшем времени. Хотя мне не хотелось бы, чтоб он имел продолжение здесь, — ответил я с нажимом на последнее слово.

— Не хотелось бы, — согласился Алексей.

Я посмотрел на него очень внимательно, пытаясь определить, на чьей он стороне. Если на моей, то это очень кстати, подумалось мне-будущему. От него исходило ощущение спокойной и уверенной в себе силы.

Алексей улыбнулся. Улыбка у него была очень располагающая.

— Саша, — Алексей положил руку на плечо чернявого, — ты не мог бы, если, конечно, Танечка не возражает, уделить нам немного внимания?

— Не возражает! — Блондинка засмеялась. — Но только немного. Потом мы будем танцевать.

— Слово джентльмена! — заверил Саша. — Говори, Лёха.

— Если я правильно понял, у Олега случился конфликт с кодлой Жорика.

— Опа! — воскликнул Саша. — Ну валяй, выкладывай!

— Спасибо, ребята, но я уж как-нибудь сам справлюсь, — гордо произнес я-настоящий (и мне-будущему это не очень понравилось).

— Ты это брось! — решительно заявил Саша, но Алексей перебил его:

— Может, сначала расскажешь, в чем дело?

— Давай, давай, не стесняйся! — чернявый фамильярно хлопнул меня по плечу.

Я подумал немного — и выложил. Стараясь по возможности быть объективным.

— Хотелось бы, — произнес я напоследок, — чтобы ситуация эта как-то… рассосалась.

— Ну ты даешь! — восхитился Саша. — Дал Витьке по роже за просто так — и рассосалось. Да они тебя по стенке размажут.

— Это вряд ли, — сказал я.

— Орел! — совсем развеселился Саша. — Каратэк?

Я промолчал. Зато обратил внимание, что у Саши костяшки набиты почти как у меня.

Однако лицо его было мне незнакомо, а ведь я знал добрую половину всех каратэков Питера. Видимо, он относился ко второй половине.

— Короче, — Саша ухмыльнулся, — совсем убить мы тебя не дадим.

— Спасибо, ребята, я правда сам. Мебель не хотелось бы попортить…

Их четверо, но если все они такие, как этот патлатый, я имею маленький шанс. Главное — вырубить парочку сразу.

Алексей будто угадал мои мысли.

— Мы тебя не знаем, — сказал он. — Может, наша помощь и не нужна, но хочу предупредить, чтобы не судил об остальных по Вите.

— Да Витька просто мясо! — воскликнул Саша. — Вот Жорка — этот да! Боец!

— Поговорили, — сказал Алексей, кивнув на дверь.

Я оглянулся и увидел группу парней. Они молча пялились на меня. Очень характерно пялились.

Я встал. В таких случаях лучше быть на ногах.

От группы отделился крепыш с мелкими усиками и с закатанными по локоть рукавами дорогой джинсовой рубахи. Крепыш подошел ко мне вплотную и ощерил кривоватые зубы, отчего усики его встали под прямым углом.

— Нехорошо получается, — сообщил он, дохнув мне в лицо водочным выхлопом. — Мы тебя в первый раз видим, а ты вот Витю нашего обидел. Нехорошо. Так, Витя?

Витя буркнул что-то невнятное, видимо соглашаясь.

Двое других парней, ростом пониже Вити, но тоже где-то метр восемьдесят, плечистые и накачанные, со спокойными жесткими физиономиями, мне сразу не понравились. Если бы там, на кухне, я разглядел их повнимательнее, возможно, Витя остался бы без оплеухи.

Особенно мне не понравился тот, кто стоял справа, с худым, похожим на топор лицом. Он неотрывно буравил меня цепким страшненьким взглядом из-под полуприкрытых век. Наверное, это и есть тот самый Жора.

Крепыш все пялился на меня: искал признаки страха или растерянности. Но я тоже умел держать морду кирпичом. Впоследствии это немало помогло мне в бизнесе.

Не дождавшись моей реакции, крепыш обернулся к своим:

— Нехорошо получается, а, Жора?

— Плохо, — к моему удивлению, отозвался не узколицый, а другой парень. — Надо бы извиниться.

— Это можно, — легко согласился я. — А дальше?

— А дальше, — Жора оторвался от стены и сделал шаг вперед, — поговорим.

Ну да, я чего я ожидал? «Извини, дорогой Витя» — и мир, дружба, жвачка?

— И кто же будет говорить? — поинтересовался я и (терять мне все равно нечего) усмехнулся: — Витя вон уже наговорился.

— Говорить будешь со мной, — подал голос парень с худым лицом.