Конунг

Там, за дверью, раздавалось множество голосов. Когда она распахнулась, эти голоса вырвались наружу и тотчас заполнили лестницу.

— Как славно, что ты пришел!

Ольга. Милая девочка. Это все, что могли бы сказать мы, оба Олега. Разве что я-будущий добавил бы: юная.

— Проходи быстрее, извини, тапочек нет, кончились. Можно так, не снимая.

Я вручил бутылку и проследовал, куда сказано.

В комнате расположилось человек десять. В основном парни. Девушки трудились на кухне. Кого-то из присутствующих я-настоящий видел мельком в институте. Но имен не помнил. Я плохо запоминал имена.

Пройдя ритуал представления, я удобно устроился в большом мягком кресле у журнального столика, взял альбом с тусклыми музейными картинками и, делая вид, что всерьез заинтересован некачественными репродукциями, исподтишка прислушивался и приглядывался к молодежной тусовке. Почти сразу я понял, что компания собралась — разношерстная. Держались кучками. Говорили… В основном — на умные темы. Только в одной компашке терли что-то о бабах. Остальные… Я-будущий изрядно удивился. Наука, мистицизм, философия, даже поэзия… Уже позабылось, как я сам интересовался этим в молодости. В том мире, из которого я пришел, куда актуальней были сплетни, интриги, коварные полунамеки… И за всем этим стояло реальное бабло.

Наиболее интересными мне-нынешнему показались трое у окна. Девушка и двое парней, бросавшихся в глаза своей абсолютной противоположностью. Один — невысокий, крепенький, с подвижным смуглым лицом и резкой стремительной жестикуляцией. Говорил он почти без остановки, взахлеб. Второй, высокий, мощный, коротко стриженный, сразу напомнил мне-будущему «быка» времен начала девяностых. Я-настоящий, тоже заинтресовавшись, глянул на его руки. Широкие ладони, короткие толстые пальцы… Костяшки не набиты. «Борец», — сделал вывод я-настоящий. Тут здоровяк повернулся, и я увидел его лицо. У бандитов таких лиц не бывает. Спокойное, добродушное, с правильными чертами. Взгляд рассеянный, но одновременно очень внимательный на миг задержался на мне и скользнул дальше. Парень повел широкими плечами, словно пытаясь освободиться от стягивающей их рубашки, и уронил пару слов, вмиг заткнувших фонтан красноречия его собеседника. Девушка тихо засмеялась. Очень стройная и худая, как балерина. Черные волосы ровно падают на спину, лицо испанского типа (отметил я-будущий), интересная девочка… Мне-нынешнему она не понравилась. Слишком тощая. Занятно, как с возрастом у людей меняются вкусы.

Зато меня-нынешнего очень заинтересовал разговор. Что-то такое об истоках кантовской философии. Я-нынешний уже почти собрался встать и присоединиться, но тут меня позвала Ольга. На кухне требовалось помощь.

Мне-будущему кухня показалась крохотной. Я лихо вспарывал банки, развлекал дам анекдотами, которые родились на четверть века позже, старательно выбирая понятные и приличные, и даже выучил, что бойкую темноглазую блондинку зовут Таней.

Потом все сели за стол, ели, пили и болтали с набитыми ртами. Я какое-то время помалкивал, но после третьей стопки решил, что вполне адаптировался, и даже поинтересовался, как зовут девушку-соседку. Соседку звали Ритой, и она тут же укорила, что мое вот имя помнит. Мы посмеялись, потом выпили на брудершафт и для разнообразия перешли на «вы».

Застолье разбилось на мелкие очажки, голоса стали громче. Я привычно охмурял соседку Риту. Она таяла от вина, смеха и предвкушения…

Мне стало скучно. Я оторвался от Риты и от тарелки, повернул голову — и наткнулся на пристальный взгляд похожей на балерину девушки. Глаза ее были огромными и какими-то… Пугающими. Мне (нынешнему и будущему) стало вдруг как-то неловко.

— Пойду покурю, — сказал я соседке Рите.

— Я тоже! — немедленно заявила она, поднимаясь.

Ее качнуло в сторону, я придержал ее за плечо. Рита хихикнула, глянула на меня снизу вверх блестящими, чуть расширенными глазами.

— Иди, я догоню, — сказал я. — Сигареты возьму.

В прихожей, извлекая сигарету из пачки, я понял, чего больше всего хочется мне-настоящему. Уйти. Все было предопределено. Скучно. Скучно и противно. Особенно в начале и в конце. Но мне-будущему было любопытно.

Прикурив, я вышел на кухню. Сюда набилось человек восемь. Было очень шумно и очень дымно, хотя окно распахнуто настежь. Мне пришлось остановиться в проходе под антресолями. Опершись спиной на косяк, я курил и не чувствовал дыма. Мыслей не было. Взгляд бесцельно и рассредоточенно скользил по движущимся и неподвижным объектам. Движущиеся орали, перебивая друг друга, кто-то периодически взвизгивал. Иногда все разом начинали ржать, стуча табуретками. Все лица казались одинаковыми, будто принадлежали одному существу, изрыгающему потоки слов и сигаретного дыма, бессмысленно ворочающемуся в узкой жаркой щели кухоньки.

Потом из этой шевелящейся массы вдруг выделилось, будто проявилось, лицо Риты, которая, истерически смеясь, отбивалась от здоровенного патлатого парня, жаждущего то ли обнять ее, то ли придушить. Рита легко выворачивалась, потому что действовал патлатый хотя и увлеченно, но с координацией у него было плоховато.

Я-будущий наблюдал за происходящим с некотором любопытством, а вот мне-настоящему происходящее было абсолютно безразлично.

Зато прочая публика (трое парней и трое девчонок) взирала на «поединок» с живым интересом и периодически одобрительно взревывала.

Вдруг Рита вырвалась окончательно и бросилась ко мне. Мимоходом прижавшись животом и грудью (я отодвинулся: горячее прикосновение было неприятным), проскользнула в узкое пространство коридорчика и спряталась у меня за спиной.

Патлатый рванулся следом и врезался с размаху в мое плечо. Может, не ожидал, что я останусь на месте. Но, скорее всего, плевать ему было на меня.

В парне было килограммов девяносто, тем не менее я устоял, только пошатнулся. Зрительская масса одобрительно взревела. Патлатый уставился на меня мутными глазами. Спутанные волосы упали на лоб, и он отбросил их, встряхнув головой. Потом пихнул меня, сопроводив движение матерным словцом.

Ну-ну. Я-будущий не привык к такому обращению. Мне-настоящему это тоже не понравилось. Потому я тоже его толкнул, двумя руками, «волной».

Парня, само собой, откинуло на полметра.

Он удивился, но не отступил.

Подбадриваемый дружным: «Давай, давай, Витек, прорывайся!», патлатый по-бычьи наклонил башку и пошел на таран. Учитывая разницу в массе, я церемониться не стал.