Конунг

Глава двадцать третья Надлежащее место

—…Король, — сказал Беренар. — Он идет сюда. С большим войском. Это смерть. Моя, моего брата, всей нашей родни. Но ты еще можешь спастись. Зачем тебе умирать, музыкант? Я дам тебе коня, немного денег. С тобой будет флейта. Ты не пропадешь.

— Алионель? — спросил Акль.

Беренар покачал головой.

— Алионель останется. Она нашей крови и умрет здесь. Да ты и не смог бы ее защитить.

— Я смогу, — твердо произнес Акль. — И ее, и всех вас. Но я должен увидеть ваших врагов.

И он увидел.

У берега им пришлось спешиться. Всадникам не укрыться в винограднике.

Поднимались вдвоем. Гвардейцы остались ждать внизу, на дороге.

Королевское войско. Два десятка шевалье, полтысячи пехоты. Лишь немногим больше, чем присоединившаяся к королю дружина графа Доминика Да Арта.

Акль не разбирался в гербах и штандартах, но мог бы вспомнить, что такой же герб был нарисован на щите Луи. Черная бычья голова. Только без графской короны.

Но Акль не вспомнил, потому что думал сейчас только об одном: спасти Алионель.

Сейчас он возьмет флейту, и все это воинство на том берегу реки, все эти сотни людей и коней, палатки, оружие… Все они исчезнут.

Мир привычно распался на цветные ниточки звуков… И Акль опустил флейту. Он справился, когда играл епископа. Но только потому, что сам епископ хотел уйти. Мир держал его, и держал крепко. Все, что мог Акль — открыть врата. И епископ ушел. Сам.

Здесь же…

— Прости, — виновато проговорил Акль. — Их слишком много, я не смогу.

Беренар задумался, поглядел на Акля, потом на чужой лагерь. Королевские штандарты рядом со знаменами графа Доминика. Брат пришел мстить за брата. Что-то рановато…

Беренар беззвучно выругался. Нетрудно было сообразить: когда армии Руго и Доминика отправлялись в поход, Луи Да Арт еще даже не добрался до Лилля.

И тут Беренар увидел короля. Крошечную фигурку на белом скакуне. Лица не разглядеть. Признал только по короне и горностаевой королевской мантии.

Будь у Беренара арбалет, способный бить на четверть лиги… Хотя нет, вздор! Даже из самого лучшего арбалета не поразить цель за восемьсот шагов.

Арбалет не способен, но…

Беренар повернулся к мальчишке, улыбнулся ласково. Это было нетрудно. Беренару паренек нравился. Беренар перестал его бояться и даже сумел полюбить. Искренне. Как любил своего лучшего сокола.

— Видишь всадника с золотой короной на голове? — спросил он. — На белом коне.

— Белом с яблоками? — уточнил Акль.

Надо же. Он оказался зорче Беренара.

— Да. Его одного сможешь убрать?

Акль нахмурился… Но лоб его тут же разгладился.

— Только его? Да!

— Играй! — велел Беренар.

Флейта свистнула. Коротко, резко, неприятно.

И все.

Белый в яблоках жеребец остался. Но всадника на нем уже не было.

— Армия короля ушла, но войско графа Доминика осталось, — сообщил Беренар.

Он ворвался в спальню маркграфа, как был с дороги: весь в пыли, провонявший конским потом. Перепугал наложницу, отнял у слуги кубок с вином, осушил, отшвырнул.

— Как это было? — спросил Эберт, жестом отсылая слугу и девку.

Беренар проводил девку взглядом, одобрительно прищелкнул языком.

— Говори! — нетерпеливо прикрикнул Эберт.

— Если кратко, то со всем войском наш малыш не справился, — Беренар уселся на графское ложе, вытянул ноги. — Тогда я предложил ему убрать Руго, что он и сделал. Ух и грызня теперь начнется!

— Это да, — согласился маркграф. — А что Доминик? Если он остался, значит, уже знает о брате.

— Но он, скорее всего, уйдет, — заверил Беренар. — Брат братом, но не принять участие в выборе нового короля… Тебе тоже неплохо было бы там быть.

— Сначала надо разобраться с Домиником, — буркнул Эберт. — Может, и хорошо, что он остался. Попробуешь с ним замириться? Все-таки его брата убили не мы и даже не наш человек, а какой-то норман.

— Убил, а потом пропал. Кто в такое поверит? — Беренар хмыкнул. — Слушай, а зачем нам с ним мириться? Скажу мальчишке, и не будет графа Доминика.

— Не стоит, — возразил Эберт. — Сначала Руго, потом Доминик… Если заподозрят в колдовстве, на нас вся Франкия ополчится. Сильное у него войско?

— Побольше нашего. Но замок наш они вряд ли возьмут. Да и не станут. А вот Лилль разграбят подчистую.

— Надо его спровоцировать, — сказал Эберт.

— Как? Выкопать Луи из могилы, отрезать голову и прислать брату?

— Хоть бы и так.

— Плохая идея. Если мальчишка узнает, обидится. Он до сих пор переживает из-за Луи.

— Угу. И на меч мой, я заметил, все время косится.

— Так не носи его, — предложил Беренар.

— Я — маркграф! — возмущенно воскликнул Эберт. — Спрятать меч из-за какого-то сопляка! Скажи лучше, что у него с Алионель?

— Нежность и восхищение, — Беренар усмехнулся. — Подарки и улыбки.

— Пора ей раздвинуть ноги, — буркнул Эберт. — Так будет надежнее.

— Или наоборот.

— Надежнее, — с нажимом произнес Эберт. — Тебе ли не знать, какова она.

Беренар ухмыльнулся:

— Может, я ревную?

— Ты? К нему? Не смеши меня. Ладно, голову отправлять не будем. Тем более он может не повестись. Я бы не повелся.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — усмехнулся Беренар. — Без головы мне будет неуютно.

— Ну так используй! Придумай что-нибудь! — потребовал Эберт. — Или выиграй нам время, а сам займись наемниками, пока колдовское золото не развеялось!

— Золото, золото… — Беренар думал. — А знаешь… Может быть, сразу войско? Помнишь, я говорил, мальчишка призвал какую-то бесовскую девку, которую потом прикончил Да Арт. А если не девку? Если сразу боевого демона?

— Демона? — заинтересовался Эберт. — Неплохая мысль. Но лучше сразу сотню. Сотню здоровенных демонов! Да с ними мы не только Доминика, всю Франкию подогнем!

— Ты больше не боишься обвинения в колдовстве, брат?

— Если за нами будет сила, я ничего не боюсь!

— А спасение души? — прищурился Беренар.

— Бог всегда на стороне сильных! — отрезал Эберт. — Поговори с мальчишкой. Только о демонах не говори. Скажи: мне нужны воины. Сильные воины. Самые сильные! Иначе… Ладно, чем его прельстить или напугать, сам сообразишь.

— Уж как-нибудь, — буркнул Беренар.

Идея брата ему не нравилась, но решать не ему.