Конунг

Петар положил на блюдо недоеденный кусок. Не спеша вытер руки, поднялся.

— Шевалье Луи Да Арт! — произнес он, как сплюнул. — Я принимаю твой вызов! Здесь и сейчас. На мечах! Ты готов?

Да Арт скривил губы:

— Я предпочел бы сразиться с тобой, как подобает рыцарям — на ристалище. Но если ты желаешь, чтобы я убил тебя как разбойника, что ж, значит, так тому и быть!

Он снял шлем и положил его на ближайший стол, потому что у Петара шлема не было.

Огель ухмыльнулся. Рыцарь на коне — это страшно. Рыцарь на своих двоих — уже проще. А рыцарь без железа на башке… Опасен, да. Но не более. Петар с ним управится.

Да Арт обнажил меч.

Петар сделал то же.

Они двигались по кругу, маленькими шажками, аккуратно огибая мебель. Луи немного не хватало щита, но и Петару его не хватало. Тем более доспехи у капитана похуже и меч — тоже. Зато у Петара руки длиннее и опыта именно таких, пеших, в стесненных условиях, схваток ему не занимать. А двигался капитан хорошо: уверенно и расчетливо, как будто и не было выпитых на пару с Огелем кувшинов.

Да Арт ударил первым. И это был не пробный финт, а полноценный удар. Насмерть. Петар контратаковал восходящим хлестом, отбил, но клинок Да Арта всё же его достал: прорвал кожу куртки и скрежетнул по железу доспеха. Петар махнул мечом, впустую, чтобы отпугнуть, однако с Да Артом так было нельзя. Он не стал разрывать дистанцию, а шагнул навстречу и рубанул сверху, наискось.

Такой удар мог бы раскроить Петару голову, но капитан успел-таки подставить клинок: принял на дальнюю треть, отбил. Рука выдержала.

Не выдержала сталь. Обломок с визгом отрикошетил от каменной каминной кладки и воткнулся в стол в пяди от руки какого-то простолюдина.

Петар удержал сломанный меч, но ясно было: поединок он проиграл. Даже с равным оружием проиграл бы. Да Арт лучше. Луи усмехнулся. Он мог позволить себе быть великодушным. Вернее, еще немного поиграть с жертвой.

— Возьми его меч, — разрешил он, кивнув в сторону Огеля.

Северянин с готовностью вытянул оружие и бросил капитану. Тот поймал. Да Арт повернулся к противнику… И тоже проиграл. Окончательно.

Потому что в то же мгновение Огель метнул нож.

Шлем Луи лежал на столе, потому брошенный Огелем нож на пядь воткнулся незащищенный затылок Да Арта.

Огель не соврал, когда сказал, что уже убивал таких, как Да Арт. Именно так и убивал. Когда не ждали.

Королевский мисси беллаторе Луи Да Арт умер мгновенно.

— Отличный бросок, — похвалил Петар. — И своевременный. — Он был совершенно спокоен, как будто не стоял только что один на один со смертью.

Огель выдернул нож, хотел вытереть об одежду Да Арта, но пожалел дорогую вещь, ухватил за шиворот одного из зевак-горожан и воспользовался его курткой. Тот побелел как снег и обмочился.

— Упокой, Господи, грешную душу. — Петар поднял меч убитого, примерил по руке — в пору. Отстегнул новенькие ножны, прицепил к собственному поясу, справа, и велел трактирщику: — Труп прибери пока. Передашь моим людям в целости. Пропадет хоть шип со шпоры — кожу со спины спущу от загривка до задницы! Надо же, как хорошо получилось! Беллаторе сам меня вызвал на Божий суд, и я убил его в честном поединке. При свидетелях! — Петар обвел посетителей трактира тяжелым взглядом: — В честом поединке! Вы все это видели. Или кто-то видел другое? А?

Огель наклонился и срезал с пояса Да Арта кошелек. Пробормотал:

— Чтоб в грех не вводить, — и протянул кошелек капитану, но тот мотнул головой.

— Твое, — сказал он. — А сейчас — в замок. Порадуем… нашего господина.