Конунг

Да Арт не стал проверять, так ли это. Выскользнул наружу, обогнул хижину, перебрался через изгородь на соседнюю улочку и помчался к постоялому двору, провожаемый ленивым брёхом дворовых шавок. Холодный воздух бодрил. Боль немного отступила. Да Арт перестал обращать на нее внимание. Сейчас куда важнее сакс и его шайка.

Калитка постоялого двора по ночному времени была на запоре. Да Арт пнул в нее пару раз.

— Кого черти принесли? — поинтересовались изнутри.

Луи назвался. Калитка тут же отворилась.

— Твоя милость! Виноват…

— Забудь, — бросил Да Арт сторожу и торопливо зашагал в дому. В дверях его встретила Дуф с лампой в руке.

— Твоя милость! — проговорила она испуганно. Что ж, вид у Да Арта этой ночью был не из лучших.

— Акль спит?

— Да, ваша милость. Разбудить?

— Ни к чему. Поднимись наверх и принеси мое оружие. И что-нибудь перевязать, — Луи поднял искалеченную руку.

Дуф ахнула.

— Живее, — велел Да Арт, но Дуф не послушалась.

Кликнула сторожа и отправила за оружием его. Сама же сбегала за чистой тряпицей и целебной мазью. Вскоре рука Да Арта была забинтована, да так умело, что можно было и щит держать, и даже кинжал. С кинжалом Да Арт тут же попробовал, и получилось. Мазь и азарт умерили боль. Надеть доспехи помог сторож, а Дуф тем временем приготовила Луи горячего вина с медом.

Да Арт выпил, подождал, пока сторож заседлает Ворона. Теперь Луи чувствовал себя почти хорошо. Но совсем хорошо будет, когда он поговорит с саксом. О, это будет веселый разговор. И очень познавательный!

Копье Да Арт брать не стал. Чай, не ристалище и не битва.

Глоткорез был на месте. Похоже, дремал. Да Арт не стал его трогать. Не хотел спугнуть остальных.

Ждать пришлось не так уж долго. Луна даже не успела пройти четверть пути.

Десяток разбойников во главе с саксом. Возвращались без опаски, с факелами. С разбойниками был еще один, незнакомый… Хотя нет, знакомый. Белокосый норман. Да Арт улыбнулся хищно: так скверно начавшаяся ночь заканчивалась удачно.

Увидав Глоткореза, разбойники совсем расслабились. Четверо остались у изгороди, остальные, во главе с саксом и норманом, двинулись к хижине…

— В бой, — шепнул Луи в Вороново ухо, и боевой жеребец, которому давно надоело пребывать в неподвижности, всхрапнув, пошел вперед, постепенно набирая скорость. Прыгать через изгородь Ворон не стал — вынес грудью хлипкую оградку и начал первым: размозжил подкованным копытом рожу обернувшегося в ужасе Глоткореза. Остальные шарахнулись в стороны, и это было хорошо, потому что обученный жеребец развернулся пару раз на месте и клинок Да Арта подарил ублюдкам незаслуженную честь пасть от руки рыцаря.

Закончив у ворот, Луи бросил Ворона на Урисмана и остальных. Дивный меч, созданный волшебством Акля, взлетал и падал, и почти каждый удар сопровождался брызгами крови и воплем. Если отведавший стали еще мог вопить.

Любой конный рыцарь мог запросто разогнать пару десятков простолюдинов, даже если они успели поднабраться боевого опыта. Да Арт же был не любым. Лучшим. В считаные мгновения от шайки сакса не осталось никого, включая, к сожалению, и самого Урисмана, которого Да Арт предпочел бы взять живым, но в горячке боя… Не удержал руки.

Еще раз Луи огорчился, когда не обнаружил среди мертвых и умирающих нормана. Северянин успел удрать.

Убедившись, что никто из шайки не способен двигаться, Да Арт при свете факела осмотрел Ворона. Порядок. На вальтрапе парочка новых отметин, но сам жеребец не получил ни царапины. Плащом убитого разбойника Да Арт стер кровь с ног жеребца. Порадовался, найдя в кошеле Урисмана свое кольцо, а на его поясе — свой старый меч. Затем собрал и увязал в другой плащ трофеи.

В живых осталось лишь двое разбойников: Глоткорез и еще один — с раскроенной головой. Этого Да Арт сразу отправил в ад, с Глоткорезом решил побеседовать. Выглядел злодей неважно: удар Воронова копыта размозжил левую половину разбойничьей рожи, но не убил. И говорить ублюдок тоже мог. И даже смотреть мог: правый-то глаз уцелел. Увидав, как Да Арт добил его приятеля, Глоткорез попытался удрать, но запутался в собственных ногах и рухнул в кусты. Луи выволок его на лужайку и обухом подобранного здесь же топора перешиб Глоткорезу берцовую кость. Больше не побегает.

Разбойник заорал, но умолк, когда Да Арт наступил ему на грудь.

— Пощади… — просипел злодей.

— С вами был норман, — сказал Да Арт. — Как его имя? Я хочу с ним побеседовать.

— Огель… Его зовут Огель…

— Кто он?

— Человек…

— Я видел, что не медведь. Кому он служит?

— Капитан Петар — его командир. Огель делает, что скажет Петар.

— А Петар — что скажет маркграф, верно? — уточнил Луи.

— Да.

Да Арт видел, что Глоткорез не врет. Разбойнику очень хотелось жить. Очень.

— Королевский мисси убит?

Глоткорез не ответил.

Да Арт пнул его по сломанной ноге. Злодей взвыл.

— Ты не молчи, — посоветовал Луи. — Ты продолжай.

— Выпить дай, — попросил Глоткорез.

— Сначала ответы, потом — выпивка, — сказал Да Арт. — Королевский мисси. Что с ним случилось?

— Болото, — прохрипел разбойник. — Он утонул в болоте. Они все теперь в болоте…

И выложил всё, что знал. Но знал он немного. Мисси со своими поехали к Ведьминой топи. Зачем — неизвестно. Поехали, и всё. Но Петар сказал, куда они поедут и когда.

Вел кто-то из местных. Вел — и завел. По гатям — в самую трясину. Завел и бросил. А рыцари — они ж тяжелые. Да еще — конные. Некоторых сразу засосало, но многие выбрались. Без коней, без доспехов… А на краю болота их встретили люди Петара. Лучники. И Урисманова шайка — тоже. В общем, добили всех, обобрали и обратно в топь скинули.

— Что понадобилось королевским рыцарям в вашем болоте? — спросил Да Арт.

— А я почем знаю? — буркнул Глоткорез. — Вина дай. Во фляжке Урисмановой вино. Ты обещал.

— Обещал, — согласился Да Арт.

Сходил за флягой, дал ее разбойнику, подождал, пока тот напьётся, и взялся за топор. Зачем пачкать злодейской кровью благородную сталь, если без этого можно обойтись?

— Ты ж обещал! — завопил Глоткорез. — Я же рассказал всё!

— Я обещал тебе вино, — напомнил рыцарь. — И ты его получил. А жизнь — нет, не обещал.

— По-христиански… — взвыл разбойник. — Дай умереть, как христианину!

— А жил ты как? По-христиански?

— Милости, благородный рыцарь! Покаяния прошу! В монахи уйду! Господом нашим!..