Конунг

Ясно было, что маркграф епископа в столицу не потащит, но от такой отповеди епископ и вовсе взбеленился. Побагровел, слюной забрызгал, принялся кары всякие на голову Да Арта призывать. Одна другой омерзительнее. Очень епископу хотелось на Да Арта стражников спустить, но — боязно. Народ на этом конце города задиристый. Епископа не любят. За что любить? Жадный, недобрый. За людей ни пред маркграфом, ни пред иными утеснителями никогда не вступался. Не то что предшественник его. Вот кто был щедр и благочестив…

Не любят, но не тронут. А вот стражу могут побить запросто.

Вот и люди епископа оглядываются с опаской. Нет в них преданности настоящей. Не с чего.

Епископы всякие бывают. Вон средний брат Да Арта тоже епископом был, пока с лошади на охоте не упал неудачно. Прямо под вепревы клыки.

А этот, лилльский, лишь на кулачную расправу скор. Не воин. И страже своей платит скупо.

Да Арт послушал, послушал, как пастырь Лилльский разоряется, а потом угадал акцент и, дождавшись паузы, бросил:

— Будет тебе брехать, ланг!

Будто пса одернул.

Епископ поперхнулся. И тут вспомнили все: а ведь так и есть. Епископ-то — чужак. Да не просто чужак. Ланг. Ланги Рим захватили. Папу Римского своего поставили. А ведь не так давно казалось: кончились ланги в тот день, когда великий Каролус принял от побежденного Десидериуса и корону его и королевство. Стало тогда королевство лангов частью Франкии.

Но не стало Каролуса Магнуса, и воспряли ланги. Забыли принятые клятвы, отложились от Франкии и сторицей вернули утраченное. И нет на них укорота. Нынешний король вот уж который год войной пойти на них грозится… Да всё не соберется никак.

Ланг.

Всё. Сдулся епископ. Кобылу развернул и — прочь.

А Да Арт спешился и велел подавать завтрак.