Страница 23 из 87
Глава 20 Беременность
– Цзялян, что ты говоришь? Если бы это было так, то стала бы я тебе это все говорить? Я бы могла бесследно исчезнуть, не оставив о себе никакой информации. Неужели ты не понимаешь, почему я этого не сделала? Я… – она закрыла глаза и, вновь открыв их, продолжила, – ты и представить себе не можешь, какое это для меня страдание!
Я кивнул головой и сказал:
– Да, я не могу представить, как ты страдаешь. И не хочу представлять. Да сколько же у тебя секретов! Ты только и делала, что постоянно говорила об этом Гонконге! Гонконг это, Гонконг то. Будто на этом Гонконге у тебя весь мир сошелся. Будто только там ты и можешь жить. А здесь тебе невозможно находиться, со мной тебе жить невозможно. Да кто же я для тебя? – я встал, и Мэйцзы вдруг схватила мою руку и тоже встала, и приобняла меня за плечо. Я оставался холоден.
– Цзялян, пойми меня, хорошо? Я не такая, как ты думаешь. Я уеду туда лишь на какое-то время, и тут же вернусь. Придет время, и я передам ребенка тебе на воспитание. Или я решу все тамошние дела, и мы сможем и дальше жить вместе… – упрашивала меня Мэйцзы.
Я, не глядя на нее, спокойно сказал:
– Ты не боишься, что другие узнают, что ты беременна?
– Я уеду примерно на месяц. За месяц никто, должно быть, и не заметит моей беременности. К тому же, я буду сдерживать рвоту и прочее. Никто не узнает… – я знал, что она не могла не уехать. Она так хотела уехать.
Вдруг я почувствовал, что глаза у меня становятся влажными. Я отвернулся и, поморгав несколько раз, вобрал в себя воздух и сказал:
– Я не буду спрашивать, почему ты это делаешь. Я знаю, что ты не можешь не уехать. На самом деле, я уже давно это понял. Как ты и сказала, у нас с тобой нет будущего
Тебе был нужен лишь ребенок, и все…
– Цзялян, давай не будем это обсуждать? Я люблю тебя, верь мне! – говоря это, она повернулась ко мне и, посмотрев мне в лицо, обняла меня и сказала, – милый, не плачь, не грусти. Я очень скоро вернусь!
Я сказал, обнимая ее:
– Уезжай, я знаю, что не смогу тебя удержать. А что насчет квартиры, не нужно ее оставлять на меня одного. Я не смогу жить в такой большой квартире один. На самом деле, это мне надо уехать. Я здесь будто не в своей тарелке… – я покинул ее объятия и подошел к окну. Смотря на Цзянчэн, этот процветающий город, я чувствовать невыразимую тоску, разъедавшую мое сердце.
Она промолвила у меня за спиной:
– Эту квартиру я должна передать тебе. В будущем вы будете жить здесь с ребенком. Можно сказать, что я оставляю эту квартиру нашему ребенку. К тому же, ту банковскую карту я положила в карман твоего черного пиджака, возьми ее себе. Я знаю, что дела у тебя сейчас идут хорошо и что ты сможешь и сам хорошо зарабатывать. Если тебе не нужны мои деньги, то я буду только рада. Тогда отложи эти деньги для ребенка…
– Увижу ли я еще своего ребенка? – холодно усмехнувшись, я продолжал, – как ты решила, так и будет, да? Ты и представить не можешь, что я сейчас чувствую. Ты думаешь, что все мужчины сильные? Что мужчины не могут чувствовать себя слабыми или брошенными? – когда я сказал это, то почувствовал ком в горле. Я не хотел, чтобы она видела меня таким, но она и сама не стала подходить.
– Я обещаю, что все будет хорошо, только если…– сказала она, – только если я не вернусь. Если я умру. Тогда… – ей становилось плохо, но она, задыхаясь, продолжала, – тогда в следующей жизни я бы хотела стать твоей, хотела бы родить от тебя детей. Тогда мы были бы ровесниками, – дальше она уже не могла говорить. Я повернул голову и увидел, как она, прикрывая рот ладонью, выбежала в спальню.
Я последовал за ней и увидел, что она плачет, свернувшись калачиком на кровати и всхлипывая. Мне стало ее жаль, и я подошел к ней и сказал:
– Не плачь. Когда ты собираешься улетать?
– Я не хочу уезжать, но у меня нет выбора.
Да, я обманывала тебя, я многое от тебя скрывала, потому что не могла тебе сказать. Я виновата перед тобой. Бей меня, ругай меня, я недостойна любить тебя… – она заплакала еще сильнее.
Я молчал. Вдруг она, как безумная, встала с кровати и, смотря мне в глаза, сказала:
– Но, Цзялян, я не хочу продолжать так жить. И я хотела этого ребенка только ради тебя, а не то, что ты сказал. Не думай, что я подлая и гнусная, хорошо? У меня нет выбора… Я люблю тебя! – ее слова объясняли многое, хоть она и не сказала ничего конкретного. Кажется, в Гонконге у нее столько неприятностей, что мне и всей жизни не хватит, чтобы узнать обо всем. Меня будто подстрелили, и я, весь сконфуженный и будто в ступоре, сказал:
– Ничего страшного. Можешь уезжать, не надо ничего говорить!
– Ты меня любишь? – она никак не могла уняться, прям как ребенок.
Я посмотрел ей глубоко в глаза и сказал:
– Если настанет тот день, когда мы опять увидимся, тогда я тебе и отвечу! – я слегка улыбнулся, но в душе у меня рекой текли слезы.
Я вышел из спальни, сел на диван, включил телевизор и молча стал смотреть, не говоря не слова. В полной тишине, моя жизнь казалось мне дурным сном. Я был в полном изнеможении. Мне хотелось громко закричать, но, как ни пытался, я не мог произнести и звука.
На следующий день Мэйцзы уехала вместе с тетушкой Ван.
Гонконг. В тот год мне казалось, что жизнь никогда больше не будет мне в радость. Но я знал, что там есть дело, которое мне, может быть, никогда не удастся разрешить.
Мэйцзы уехала в полдень. В тот день я был дома, и сцену нашего расставания я не забуду никогда!
.