Страница 22 из 87
Глава 19 Использовать Мужчину Для Рождения Ребенка
Лето в Цзянчэне такое, что побуждает людей чувствовать себя очень хорошо. Даже если на улице удушающая жара, тебе все равно кажется, будто тебя одновременно обдувают морской бриз и ветерок с реки. Наш с одногруппником небольшой бизнес неплохо развивался. Ближе ко второй половине августа мы готовились основать торговую фирму. Так у нас бы было больше перспектив для развития.
Сяо Мао несколько раз спрашивал меня, какие отношения связывают меня и ту красотку, как я сумел с ней познакомиться, такой зрелой, что у нас было. Сяо Мао был этаким маленьким толстячком. Говорил он развязно, но с женщинами всегда был робким. Такой человек, у которого на все есть свои теории, но нет практики.
В то время у него была девушка, вполне обычная, слегка полноватая, вполне ему соответствовала. Более того, они были ровесниками. В общем, дело шло к свадьбе. Каждый раз, когда я думал о них, то представлял, что, если бы я не знал Мэйцзы, то у меня бы тоже были отношения с какой-нибудь ровесницей. Но все же главная загвоздка в моих отношениях с Мэйцзы – не ее возраст, а ее легендарное прошлое, а точнее те непростительные дела, что она совершала.
К сентябрю Мэйцзы забеременела. В тот день я вернулся, а дверь мне открыла тетушка Ван. Увидев меня, она улыбнулась и всеми жестами показывала, как она торопилась, но я понимал, что она была счастлива моему приходу. Я поспешно зашел в комнату и, услышав, как Мэйцзы тошнило в туалете, я бросился к ней и, похлопав ее по плечу, сказал:
– Милая, ты в порядке?
Мэйцзы тут же вытерла рот полотенцем, повернулась ко мне и, подмигнув мне, рассмеялась и сказала:
– В этот раз ты и вправду станешь папой! – Она говорила так, потому что в тот раз, в гостинице, нам не удалось зачать ребенка, и она так и не смогла забеременеть. Затем, после того как мы переехали в компаунд «Чжэнхуа», мы каждый день пытались зачать ребенка, и она надеялась, что сможет забеременеть. И вот, в тот день, после обеда ее начало тошнить, что означало, что она и в самом деле беременна.
Я, улыбаясь, сказал:
– Правда?
Она нахмурила брови и произнесла:
– Ты не рад?
Я, кивая головой, ответил:
– Очень рад! Как я могу быть не рад? – на самом деле, я был счастлив, но более всего я чувствовал некое недоумение. Будто я сам все еще ребенок, и вдруг, стану отцом. Порой это действительно трудно принять, но, несмотря ни на что, я был счастлив
Вслед за этим, тетушка Ван подошла к нам и показала Мэйцзы какой-то жест руками. Та поняла его и сказала ей:
– Хорошо, тетушка. Лучше купите немного рыбы. Боюсь, куриный суп я есть не смогу! – говоря это, она посмеивалась. Тетушка Ван тоже улыбалась и кивала головой.
После того, как тетушка Ван ушла, я обнял сзади Мэйцзы и, качая ее, сказал:
– Жена, я эти несколько дней буду сидеть дома и ухаживать за тобой, хорошо? – с того времени я стал называть ее женой, а она меня – мужем. В те дни мы и вправду были как муж и жена. Каждый день, приходя домой, мы, обнявшись, вместе смотрели телевизор, а вечером вместе спали наверху. Жизнь шла своим чередом: она стирала мои вещи вместе с тетушкой Ван, сама их сушила и складывала, чтобы утром самой одеть меня, говоря, что это женское дело. Без сомнений, Мэйцзы – мудрая и приятная женщина. К тому же, в то время, она почти никому не звонила, будто оборвала свои все свои контакты. Это делало меня очень счастливым, потому что менее всего я хотел видеть ее, постоянно болтающей с кем-то по телефону. Хотя я и не знал содержания этих телефонных разговоров, но я знал, чем она занимается. И я очень не хотел, чтобы она и дальше этим занималась.
Но вдруг Мэйцзы сказала мне одну вещь, которую я так и не могу принять.
Она посмотрела на меня и промолвила:
– Цзялян, у меня есть одно дело. В последнее время я о нем тебе не говорила. Но я считаю, что я обязана тебе об этом сказать!
Я сел с ней на диван. У меня в руках была зажженная сигарета, потому что я только что собирался покурить, и тут же потушил ее. Курение вредит беременным. Но Мэйцзы сказала:
– Ничего страшного, можешь курить. От одной сигареты ничего не будет. Так вот, давай я договорю. – Я, кажется, понял, что она хотела сказать, и закивал головой.
– Цзялян, дело вот в чем, мне в ближайшее время нужно будет уехать! – сказала она, сжав губы.
Я, кивая, ответил:
– Ага, хорошо, я поеду с тобой! – поджав губы, сказал я. Да, в то время я и вправду был готов бросить ради нее что угодно. Что угодно готов был оставить позади. Ведь она была беременна моим ребенком!
Мэйцзы скривила рот в какой-то странной улыбке и произнесла:
– Цзялян, я хочу, чтобы ты остался дома, в этой квартире. Квартира записана на тебя, тебе здесь и жить…
Она не договорила, и я ее прервал:
– Ты хочешь сказать, что поедешь одна?
Она выдержала долгую паузу, а затем, опустив голову, сказала:
– Цзялян, ты меня прекрасно слышал. Все именно так, мне нужно вернуться в Гонконг, иначе у нас обоих будут проблемы…
Вдруг я очень настороженно сказал:
– То есть ты забеременела и, достигнув своей цели, развернешься и сбежишь? – опустив голову, с внутренней злобой сказал я.
– Нет, Цзялян. Я волнуюсь о твоей безопасности. К тому же, я не могу долго находиться в одном месте. Я делаю это ради нашего общего блага. Если они узнают, то нашим жизням будет грозить опасность. Я сама ничего не боюсь. Но я боюсь навлечь на тебя беду.
– Давай ты не будешь заговаривать мне зубы? – раздраженно сказал я, подняв голову.
Она испугалась меня, но, нахмурив брови, продолжила свои объяснения:
– Цзялян, почему ты мне не веришь? Я тебе не обманываю, я и вправду думаю о твоей безопасности, к тому же… – она будто предвидела его вопрос, – у нас нет будущего, понимаешь? За это время я испытала с тобой то чувство праздности и счастья. Мне нелегко было решиться, но я не хочу опять тебя во все это втягивать…
Я с холодной усмешкой ответил:
– У тебя в Гонконге есть другой мужчина, не так ли? У тебя ведь уже есть семья. Но он не способен дать тебе ребенка, и ты захотела найти того, кто смог бы тебе его дать, так ли это? А потом ты хочешь обмануть того мужчину, сказав, что это его ребенок. Я прав? – с особенной злобой сказал я. Я не мог себя контролировать.
.