Страница 107 из 139
Преподобный Феодосий родился в селении Могарионском, в Каппадокии, от благочестивых родителей — отца Проересия и матери Евлогии, и был воспитан в благонравии и книжном обучении. Когда отрок пришел в совершенный разум и хорошо изучил Божественное Писание, ему приказано было читать в церкви назначенные для чтений места из богослужебных книг, и он был чтецом сладкогласным и искусным, как никто другой. Читая поучительные слова на пользу слушавших, он еще более пользы извлекал из этого сам для себя. Внимая Господу, то повелевающему Аврааму выйти из земли своей и от родства своего1, то убеждающему в Евангелии оставить ради вечной жизни отца, мать и братьев2, он пылал сердцем и горел духом, желая, оставив все, последовать за Христом путем тесным и прискорбным. Помышляя об этом, он молился Богу: «Наставь меня, Господи, на путь Твой, и буду ходить в истине Твоей»3.
Потом, возложив упование на Бога, он отправился в Иерусалим. Сие было в царствование Маркиана4, под конец жизни его, когда в Халкидоне собирался Четвертый Вселенский Собор на Диоскора и Евтихия. Проходя через Антиохию, блаженный Феодосий пожелал видеть преподобного Симеона, стоявшего на столпе, и сподобиться от него благословения и молитв. Он пошел к нему, и когда был близ столпа, то услышал голос преподобного:
— Добре пришел ты, человек Божий Феодосий!
Услышав, что его назвал по имени тот, который никогда не видел его и не знал, Феодосий удивился и, упав на колена, поклонился прозорливому отцу. Потом по приглашению его он взошел на столп к святому и припал к честным его ногам. Тот же, обняв, поцеловал богодухновенного юношу и предсказал ему, что он будет пастырем словесных овец и спасет многих от мысленного волка5; предсказал ему и еще о многом и, благословив его, отпустил. Феодосий, подкрепленный благословением преподобного и имея его святые молитвы вместо сопутствующего наставника и хранителя, пошел предлежавшим ему путем и достиг Иерусалима; это было в патриаршество Ювеналия6. Обойдя там все святые места и помолившись у Гроба Господня в храме Воскресения, он размышлял в себе: какой начать образ жизни — отшельником или в общежительстве с другими, ищущими спасения? И пришел он к убеждению, что безмолвствовать наедине, совсем еще не научившись, как бороться с лукавыми духами, — небезопасно. «Если у мирских воинов нет никого, кто был бы наставником несмысленным, чтобы в самом начале своего пребывания на военной службе, будучи еще неискусным и необученным ратному делу, тотчас броситься в середину сражающихся, — то как я (говорил в себе святой), не приучив еще своих рук к вооружению и своих перстов к войне и не будучи препоясан силою свыше, дерзну один, в отшельничестве, восстать “против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных”7? Мне надлежит прежде присоединиться к святым подвижникам и научиться у опытных отцов, как мне бороться с врагами невидимыми; потом, со временем, будут собраны и плоды, прорастающие из уединения и безмолвия».
Так благоразумно рассудив об этом — ибо в нем наряду с другими добродетелями было и совершенное благоразумие, способное хорошо обо всем рассудить, — он тотчас стал искать себе наставника.
В то время знаменитейшим из всех отцов, живших в Иерусалиме и его окрестностях, был некий старец по имени Логгин8, имевший свою келию при столпе, который с древности назывался Давидовым9; затворившись там, он с тщанием выделывал сладкий мед добродетели. Придя к нему, блаженный Феодосий принял начало иноческих трудов и, привязавшись к старцу всей душой, учился у него всякой добродетели, ибо тот преподобный был велик словом и житием. По прошествии довольно долгого времени он был переселен старцем, хотя и помимо своего желания, на место, называемое «ветхим седалищем»10. Это произошло по следующей причине: некоторая благочестивая женщина, честная вдова и Христова служительница по имени Гликерия, создав на том месте церковь Пречистой Владычицы нашей Богородицы, докучала преподобному Логгину многими и усердными просьбами, чтобы он отпустил Феодосия жить при новосозданной церкви. Хотя ученик не хотел разлучаться со своим отцом, однако по повелению его переселился туда. Когда он пребывал там, повсюду прошел слух о его добродетели. Добродетель так же делает явным стяжавшего ее, как зажженная свеча обнаруживает носящего ее ночью. И начали к святому приходить искавшие душевной пользы, начали собираться к нему желавшие быть подражателями его жизни.
Прожив там некоторое время, блаженный стал тяготиться отсутствием покоя, ибо он не терпел людского почитания и молвы. Он ушел оттуда на гору, где была пещера; в ней, по древнему преданию, отдыхали с дороги и ночевали те три волхва, которые приходили в Вифлеем ко Христу с дарами и возвращались в свою страну иным путем. Преподобный Феодосий переселился в пещеру из «ветхого седалища». Это переселение его туда было по особому смотрению Божию, чтобы на том месте была воздвигнута преславная лавра и собрались ко Христу Богу полки духовных воинов.
Изменив свое местопребывание, блаженный изменил вместе и свою жизнь, начав преходить теснейший путь. Желанием его было исполнять всегда все заповеди Господни; он был настолько объят Божией любовью, что все свои душевные силы направлял не к чему-либо настоящему, а всецело к одному только Создателю Богу, чтобы любить Его всей душой, всем сердцем и всем помышлением и чтобы являть эту любовь самим делом в телесных трудах и подвигах, которых нельзя и пересказать подробно. Молитва его была непрестанной, стояние всенощным, слезы всегда исходили из его очей, как потоки из источников. Пост его был безмерен: тридцать лет он совсем не вкушал хлеба, питался только финиками, сочивом11 или травами и кореньями пустыни, да и этого употреблял так мало, лишь бы только не умереть с голоду. Когда же у него не было и такой пищи по причине скудости пустынной, то он питался косточками фиников, размоченными в воде, душу же он питал непрестанно словом Божиим, насыщая ее внутренним Боговидением. Живя так, он просиял, как светлая звезда, и сделался известным всем жителям Палестины, ибо «не может укрыться город, стоящий на верху горы»12. Некоторые из любящих добродетель приходили к нему и пустынную жизнь с ним в пещере предпочитали веселой гражданской жизни.
Вначале у преподобного было семь учеников. Зная, что для начинающих жить по-Божьему нет ничего полезнее, как памятование о смерти, — что называется и считается истинным любомудрием, — святой повелел ученикам выкопать могилу, чтобы, взирая на нее, они учились помнить о смерти, как бы имея ее перед глазами. Когда могила была готова, преподобный пришел посмотреть ее и, стоя над могилой, сказал ученикам своим, как бы усмехаясь, душевными же очами провидя имеющее быть:
— Вот, чада, могила готова; не найдется ли между вами кого-либо готового к смерти, дабы обновить собой эту могилу?
Когда святой сказал это, один из предстоявших учеников его, по имени Василий, по сану — иерей, тотчас, предупреждая других, пал на колена перед старцем и, распростершись лицом на землю, просил благословения умереть и быть погребенным в той могиле.
— Благослови, отец, — говорил он, — мне обновить могилу, чтобы мне первому из братьев, поучающихся о смерти, быть мертвецом.
Старец соизволил на его просьбу и повелел совершить поминовение по живому Василию, как уже по умершему, согласно закону о поминовении усопших, в третий, девятый и сороковой день. Когда окончилось все поминовение, скончался и блаженный Василий, без всякой болезни; как бы уснув сладким сном и почив, он перешел ко Господу. По прошествии сорока дней после погребения его старец увидел Василия, который явился посреди братии во время правила и пел вместе с ними. Он помолился Богу, чтобы и у прочих открылись глаза, чтобы и они увидели явившегося. Увидев его, один из братий, по имени Аетий, от радости устремился обнять его руками, но явившийся тотчас исчез и стал невидимым. Удаляясь, он сказал во всеуслышание: