Страница 41 из 110
Шестнадцатый этаж со стойкой регистрации, и новые толпы. Голоса — низкие, высокие, хриплые, звонкие, щебечущие, звонки прибывающих лифтов, звяканье ложечек в кафе, стук чашек, скрип тележек для багажа, легкая затхлость ковровых покрытий, аромат мангостинов из фруктового буфета, запах приторных духов, череда смуглых лиц — похожих общими чертами и все же разных…
Еще одна зеркальная кабина лифта. Восемьдесят седьмой этаж. И вот наконец мы в номере.
Я сразу пошел к окну. Панорамное, от пола до потолка, с потеками грязи и налетом пыли. Похоже, его не мыли годами. Открыть или раздвинуть невозможно. Со стороны улицы по фасаду тянулся узкий карниз.
— Сможешь пройти по нему? — Феликс приблизился, и в стекле отразился его высокий широкоплечий силуэт, кудрявые волосы затеняли лицо.
Я присмотрелся. Ветер на этой высоте должен быть сильный, но бортик достаточный для перехода. Видно, предназначен для мойщиков стекол.
— Пройду, — ответил я уверенно.
Феликс отошел, дав мне возможность полюбоваться Баннгоком с высоты.
Город был освещен выборочно. Сияли самые высокие небоскребы, по их стенам пробегали витые надписи лазерной рекламы, множеством белых глаз светились инфо-экраны. Чернильные пятна парков огораживали гирлянды светящихся огоньков. Но я увидел, что рядом с нашим отелем стоит несколько недостроенных зданий — черные кубы с провалами пустых окон.
— А почему здесь так много заброшенных строек?
— Владелец обанкротился, — равнодушно отозвался Феликс из ванной. — Или его убили. А может, то и другое.
Я шагнул от окна, хотел открыть дверцу бара, чтобы взять бутылку воды, но услышал голос Феликса:
— Ничего не трогай.
— Что, и воды нельзя?
Его паранойя иногда приобретала чудовищные размеры. Он упорно вдалбливал мне в голову правила поведения для дэймосов, которые не имеют права оставлять где бы то ни было, а уж тем более во враждебном городе, личные вещи или вещи, которые можно считать личными, а также предметы, к которым ты хоть раз прикоснулся. По всей видимости, бутылка с водой также принадлежала к группе риска.
— Потерпишь, — глухо отозвался учитель.
— И сколько дней терпеть? — пробормотал я, не ожидая ответа.
Мечты попробовать экзотических фруктов и пирожных в буфете развеялись без следа.
— Мы не в гостях и не в туристической поездке, — Феликс появился из ванной комнаты, — наслаждаться жизнью будешь дома. А здесь из-за жалкого фантика ты можешь умереть.
Мне хотелось спросить, находит ли он лучшей смерть от жажды и голода, как вдруг из санузла потянуло едким химическим запахом. Я поспешил туда и увидел, что в раковине быстро разлагаются на части неиспользованные детали пистолетов, футляр, в котором они хранились, полотенце и пластиковые упаковки. Феликс полил это все какой-то кислотой из небольшой бутылки, которая теперь таяла вместе с остальными обломками. Да, никаких следов, включая раковину, ее покрытие тоже вздулось местами.
Я вернулся в комнату. Учитель невозмутимо достал из кармана блистер с таблетками, выдавил мне на ладонь пару и сказал:
— Эти заглушают жажду. — Добавил еще две из другой упаковки. — А эти — голод.
— Прекрасно, — ответил я, рассматривая свой сегодняшний ужин, — а спать мы как будем? На кровать ложиться нельзя, вдруг твои тайные враги, прознав, что мы останавливались в этом номере, вынесут ее отсюда.
Феликс не оценил моей иронии, просто добавил к двум белым и двум синим кружкам на моей ладони еще три красных со словами:
— Хорошо, что напомнил. Это энергетики.
— Так мы не будем входить в сон? Зачем тогда снотворное?
— Мы будем работать, но не здесь.
— А где? — спросил я с вернувшимся любопытством.
Но дэймос не успел ответить. В дверь постучали.
Феликс выразительно посмотрел на меня, показывая жестом, чтобы я не издавал ни звука.
Стук повторился, на этот раз настойчивей, послышался нежный девичий голос, прозвучавший с вопросительной интонацией.
Учитель ответил что-то беззаботно, а мне сказал быстро и тихо:
— В сторону.
Я поспешно отодвинулся за выступ стены, видя все происходящее в большом зеркале, занимающем половину прихожей.
Голос за дверью продолжал настаивать, Феликс вынул пистолет из-за пояса.
Затем он снова заговорил по-сиамски, на этот раз как будто с легкой неуверенностью. Звучало это так, словно гость начал сомневаться и уже готов согласиться на соблазнительное предложение невидимой посетительницы.
Феликс стоял сбоку от двери, держа пистолет, и медленно тянулся к замку, готовый открыть.
Наконец он повернул ручку, дверь распахнулась, в комнату быстро шагнула высокая черноволосая девушка в коротком платье с широким поясом. Ее рука метнулась за спину, выхватывая оружие, но выстрел не прозвучал. Короткий удар рукоятью пистолета по затылку бросил сиамку на колени, она еще падала, как дэймос уже захлопнул дверь, выхватил наручники из кармана, защелкнул на ее запястьях и только затем перевернул незнакомку.
Я увидел довольно привлекательное лицо с ярко накрашенными пунцовыми губами и тонкими золотыми нитями, вплавленными в левую щеку. Над ухом двойная дырка разъема, но это меня уже не удивляло.
Феликс взял неожиданную гостью под мышки, легко приподнял, усадил на стул.
— Может, не стоило ее оглушать? — спросил я, выходя из своего укрытия. — Она одна и…
— «Она»?.. — Дэймос подцепил дулом пистолета короткое платье, приподнял, многозначительно хмыкнул и снова опустил. — Я в этом не уверен.
Значит, еще один катой.
Феликс размахнулся и отвесил нежданному гостю оплеуху, сначала по одной, затем по другой щеке. Глаза, обведенные густой краской, открылись. А затем тот дернулся, увидев у себя под носом пистолет, и вжался в спинку стула, услышав несколько фраз, произнесенных учителем.
Единственное, что могло напугать до такой степени, — осознание, что один из беспечных белых, приехавших в чужой город, — дэймос. Судя по всему, в Баннгоке отлично знали о существовании черных сновидящих. И не просто знали. Встречались, слышали о нападениях, были знакомы с жертвами…
— Это один из тех, ради кого мы приехали сюда?
— Нет, — ответил Феликс. — Все гораздо примитивнее.