Страница 3 из 20
Трувиан скрипнул зубами. Рамол мог только вопить, а этот был куда хуже. Он умел думать, плести интриги и добиваться своего.
– Хм… Возможно, Вы и правы, мой милый принц. Я хотел казнить его, как бешеную собаку. Но если он болен и безумен, лучше его пока подержать где-нибудь подальше от других солдат.
Трувиан хотел было сказать им, что он об этом думает, но один из гвардейцев впечатал кольчужный кулак ему в живот, и полководец скрючился, хватая ртом воздух и ощущая вкус крови на губах.
Его заковали быстро и сноровисто и держали неделю в палатке Рамола. Пока, наконец, Его Величество, к неудовольствию принца-консорта, не решил казнить Трувиана прямо перед строем солдат.
Глава 2. Тень дворца
Дворец всегда манил Тремора. Огромное черно-белое здание на набережной великой реки. Тремор, как и большинство уличных мальчишек его возраста, просто не мог пройти мимо, чтобы не задуматься о том, как они когда-нибудь станут достаточно умными или смелыми, чтобы оказаться в самом Дворце Одина! Ведь там нет ни забот, ни обязанностей! Не надо думать о том, где найти кусок хлеба, который прокормит тебя на следующий день. Даже самые жалкие попрошайки Мусорного угла знают, что всем, кто живет во дворце, кушанья приносят на золотых тарелках. Золотых! Больше никакого выклянчивания подачек у богатых, никакого унижения на загаженной мусором улице ради жалкого медяка.
– Трем! Там на соседней улице алкаш из заводских!
Юноша встрепенулся. Лангин зря не болтает! Это шанс достать звонкие монеты! Вчера на паре фабрик, которые во множестве создавал Владыка Один, раздавали жалование. Значит, пьяный, скорее всего, оттуда! И если он пропил не все, то у него можно стащить пару монеток! Тремор со всех ног побежал за приятелем.
Голос матери был слабый. Такой слабый, что Тремор едва мог его расслышать. С каждым днем она была все слабее.
– Тремор, сынок, ты принес лекарство?
Почти каждое ее слово сопровождалось кашлем, и Тремор сжался от стыда. Как он мог все стянутые у рабочего монеты потратить на пирожные?! Но ведь не зря кондитер Леостад сегодня выставил свою продукцию всего за пару грошей у уличных торговцев!
Тремор отчаянно покраснел и промолчал.
После смерти матери Тремору пришлось плохо. Его выгнали из квартиры, и он два года ютился в парках. А во время дождя искал незанятые углы под крышами домов. Лучше всего были пекарни, так как там очаг не гасили ни днем, ни ночью и стены всегда были теплые. Юноша отощал и сделался злее. Не на кого-то конкретно, а на весь мир. Но особенно на священников церкви Одина. Они вещали, будучи сытыми и довольными, с площадей о том, что Один искоренил нищету и неравенство! Что жить теперь всем хорошо и вольготно! Но они не были сыновьями шлюхи, умершей от легочной болезни! Они не знали, что такое голод и нищета!
Их Тремор и правда ненавидел.
– Эх, старина, ну и тяжко тебе досталось.
Тремор поднял глаза. Он лежал, спасаясь от дождя, в узком тупике между пекарней и жилым домом. Над ним стоял былой товарищ детских игр, Лангин.
– Чего надо? – грубо буркнул Тремор.
– Работу предложить. Верную!
Тремор стоял под дождем. Чужая кровь, стекая по ножу, что был зажат в его правой руке, струилась по костяшкам и пальцам. Он впервые убил человека. Оказывается, это было до безобразия просто. Их засада удалась!
– Хорошо, что они все профукали. Я боялся, что они будут готовы и посадят на балконе стрелков! – грубый голос Ора, вожака уличной шайки воров, раздавался в переулке. Тремор и еще три оборванца стояли над трупами только что убитых ими аристократов. Аристократов! Но их кровь была такая же красная, как у всех! Руки Тремора дрожали, но он улыбался до ушей. Он справился! Сегодня его накормят!
В некотором роде именно внешность Тремора сделала ему имя в воровских бандах. Внешность и манеры, которые он приобрел, наблюдая за знатными людьми, втайне восхищаясь ими. Ведь если тебе нужно обмануть аристократа, то желательно, чтобы под рукой был кто-то, кто может выдать себя за другого аристократа. Чтобы отвлечь, вызвать на дуэль или заключить выгодное джентльменское соглашение. Ведь джентльмены друг другу доверяют, а вот ворам не очень.
Теперь Тремор выглядел достаточно презентабельно и был достаточно хитер, чтобы одурачить почти любого аристократа! Сейчас он как раз шел на одну встречу. Ор был достаточно умен, чтобы время от времени «одалживать» Тремора другим бандам для дел со знатью. Тремор не возражал, ведь он получал почти треть того, что имел с этой сделки Ор. Проходя мимо форума, одетый в щеголеватый костюм городского повесы, Тремор услышал важные слова, произнесенные красивым голосом.
– Один врет! Бедность многих районов города может соперничать с богатствами дворца! Пока одни питаются мусором, другие получают многие тысячи талантов, наживаясь на нашем труде! Разве это справедливо?! Разве можно допускать такое! Нет, скажу я вам! Никогда!
Яркая и эмоциональная речь заставила Тремора замереть на месте. «А ведь он прав», – подумал юноша. «Я жил в этой нищете! Я знаю, что это такое!» Тремор запомнил оратора – приятного на вид молодого человека – и пошел дальше, по своим делам, надеясь после найти его.
Позже ему и правда удалось найти Альмерина, чтобы присоединиться к Обществу Прогресса.
На первую встречу он пришел немного волнуясь. Альмерин встретил его, распахнув объятия. Они переговорили пару минут, и Тремор как-то неожиданно рассказал и о своем нынешнем занятии, и о своем детстве. А особенно об обиде на Владыку и его церковь.
– Не называй его Владыкой! – горячо прервал его Альмерин. – Ты сам этим признаешь, что он достоин той власти, что имеет. Нет! Звать его нужно только по имени.
Тремор кивал, вдохновленный этим замечанием. Не только он хотел бы выступить против нынешней власти! К тому же… переворот может стать весьма прибыльным делом. Альмерин похлопал Тремора по плечу и предложил пока присесть в стороне и подождать начала встречи. Пообщаться с другими людьми. А сам пошел встречать следующего гостя, пришедшего в снятое Альмерином складское помещение. Это была очень красивая невысокая девушка с дивными чертами лица и волосами темнее ночного неба.
Проходя мимо других пришедших, которых было около десяти человек, Тремор заметил необычное зрелище – парня, кожа которого была почти так же черна, как волосы красавицы, с которой теперь разговаривал Альмерин. Судя по всему, его опасались, поэтому весь ряд простых деревянных кресел рядом с ним был свободен. Тремору не хотелось толкаться, но и говорить с этим странным парнем тоже не хотелось. Кто знает, не сворует ли тот его душу, как сам Тремор воровал таланты у недотеп-аристократов?! Поэтому Тремор сел через два кресла от черного, стараясь выглядеть уверенно и грозно. Как подобает знатному человеку, которого он все больше привыкал играть.
Но не прошло и минуты, как рядом с ним сел странный худощавый и невысокий парнишка в весьма причудливой одежде. Из хорошей ткани, но сшита она была как-то небрежно, так что напоминала лохмотья. Его лицо было с очень грубыми чертами лица, все костистое и немного непропорциональное. В общем, этот человек бы легко нашел себя среди несчастных, выпрашивающих милостыню.
– Привет! Давно присоединился к Обществу? – он с ходу заговорил с Тремором, будто они давно знакомы. Так, что тому стало даже как-то неловко от этого, поэтому Тремор только неопределенно хмыкнул. – Я тут первый раз. Но надеюсь на некоторое время приютиться здесь.
Парень, не дождавшись ответа, замолк. Тремор, чувствуя неловкость, отвернулся от него. Девушка, с которой говорил Альмерин, села напротив. Она держала спину и голову неимоверно ровно. Прическа была очень строгой, собранная волосок к волоску. А черты лица, действительно красивые и необычные, говорили о том, что она сама или ее родители родом с запада, из края Великих Степей.