Страница 4 из 28
— Зеф, ты сам все знаешь. Кислородная атмосфера — исключительная редкость, здесь она стерильна, а в остальном…
— В остальном эта сволочь к терраформированию не пригодна, — рубанул Зеф. — Лучшее, что с ней следует сделать, — бахнуть из термоядерной пушки, чтобы ее разнесло к чертям в пыль, из которой она вылезла. Вот на это я бы посмотрел, клянусь моими погибшими малышками.
Брайан подумал, что зря пришел сюда. Случаи, когда человек, работающий с техникой в замкнутом пространстве, персонифицирует машины и наделяет их личностными характеристиками, нередки в космосе; видимо, Зефа на этой почве замкнуло так, что аж траур объявил по своим дронам.
Геноцид, надо же слово было выбрать…
— Генерал другого мнения, — вслух произнес он. — У Шелезии есть перспектива, а твои флаеры — сопутствующие потери, к тому же они не твои, часть из них вообще собственность «Плазы Голд», которой владеет сам Шепард, со своим имуществом он может делать все, что захочет.
— Да неужели, кроме меня, никто ничего не видит? — вдруг горько пробормотал Зеф, уткнувшись лбом в дверное стекло. — Расслабились совсем, лезем в космос как в свой огород, ни хрена дальше носа не видим. А ведь раньше любой нормальный человек, если у него три раза лошадь захромала, отменял поездку и даже думать о ней забывал на долгое время. И проживал долгую жизнь.
Брайан чуть не посмеялся над примером, но Зеф продолжил:
— Необучаемые какие-то стали или тупые, про эволюцию талдычим, а сами утратили все инстинкты, кроме полового. Если неграмотному пирату передавали черную метку, он точно знал, что скоро умрет, а нам их, меток этих, кучу насыпали — нет, лезем и лезем. Дождемся, что вместо флаеров она людей начнет жрать.
Брайан тоже недавно читал этот пиратский роман — его тут все друг другу перекидывали из пада в пад, — так что про черную метку знал, но Зеф уже перегибал палку со своими мрачными предсказаниями, это начинало раздражать.
— От кого метка-то? Куда чего насыпали? Послушай, ну вышло из строя несколько автоматических зондов, так они для того и закупаются, как расходный материал, новые поставят на будущей неделе, я сам видел заказ. Ты же образованный человек. У них даже искусственного интеллекта не было, у твоих малышек. Обычные палки-копалки. Чего ты их оплакиваешь, как живых? Переутомился? Проси отпуск.
— Я-то попрошу. Только тут не надо быть семи пядей во лбу, наоборот, чем меньше в голове всякого ученого тумана, тем яснее картина. Вот ты что думаешь, возьмем мы тут пробы, определим, что этой каменюке пять миллиардов лет, и это будет правдой?
— Конечно! Распад изотопов…
— Да распад изотопов ни хрена не показатель, чтоб ты знал! Она могла побывать где угодно и подцепить там любые изотопы, могла потерять их все, могла ускорить чем-нибудь процесс распада, замедлить, проторчать в радиоактивном поясе фиг знает сколько лет, да черта в ступе могла за то время, что ее носило по космосу. И это еще вопрос — носило ли.
— Но откуда-то ее сюда принесло, — не сдержался Брайан. — А до этого она была где?
Зеф ответил нецензурно.
— Эй, это не научно! — поморщился Брайан. — Открой дверь, пожалуйста! Или температуру померяй, мне кажется, ты не в себе.
— Делай что хочешь, дверь не открою, — твердо сказал Зеф. — Может, хоть кто-то прислушается из тех, кому положено.
— Кому ты об этом говорил уже?
— Стивенсу. Он сначала наорал, потом пообещал, что дверь выломает, а меня на принудительную экспертизу отправит. Да и пусть отправляет. Видно, судьба у меня такая, так может, хоть со скандалом до кого-нибудь докричусь.
— Зеф, когда ты с ним говорил? Когда это было?
Брайан лихорадочно соображал, чем бы задержать приход Стивенса, но оглянувшись, понял, что уже поздно — тот подходил к дверям ангара вместе с двумя рослыми сотрудниками в спецовках и с инструментом. Присутствие на палубе генеральского секретаря внутренних линий несколько замедлило их ход, но не остановило.
Поравнявшись с Брайаном, Стивенс вежливо наклонил голову:
— Вы ко мне?
— Нет, сэр. — Брайан уставился на амбалов за его спиной. — Я пришел к мистеру Ульрику. У генерала вопросы по поводу оборудования.
На лице Стивенса отразилась крайняя степень досады.
— Мне жаль, но мистер Ульрик, кажется, нездоров. Вряд ли разговор с ним будет вам чем-то полезен сейчас.
— Если он болен, нужно вызвать врача.
— Обязательно вызову! — клятвенно пообещал Стивенс, и Брайан понял, что тот никого вызывать не собирался. — Но сначала лично взгляну на состояние моего сотрудника, причины нездоровья могут быть несколько прозаичнее, чем нам представляется, афишировать их — бросать тень на весь отдел, который, исключая мистера Ульрика, всегда в полном распоряжении генерала. Так и передайте от меня руководству.
Он демонстративно взглянул на часы, потом на Брайана, и даже приподнял брови.
— Передам, сэр.
Брайан отступил назад, но не ушел — решил посмотреть, как Зефа будут доставать из ангара. При нем Стивенс постесняется применять грубую силу, да и Зефу может понадобиться моральная поддержка. Или физическая.
Двое техников навалились на дверь, взвыл резак — и очень быстро все трое оказались внутри. Брайан ожидал шума, но его не было. Видимо, Зеф удрал на склад, куда за ним и пошли, — на проходной было тихо.
Время стало немного поджимать, обед заканчивался, пора было возвращаться. Если не слышно, как Зеф буянит, значит, все-таки договорились.
Он решил уже вызвать лифт, но тот неожиданно раскрыл двери сам и выпустил корабельного врача и двух дроидов с носилками. Брайан вытянул шею, чтобы посмотреть, куда они направляются, но лифт заверещал, требуя нагрузки или отмены вызова, и узнать, чем кончилось дело, ему не удалось.
В генеральском кабинете он застал непривычную картину — вокруг конференц-стола расселись техники из группы радиолокации. В расписании Шепарда их не значилось, но техников это, кажется, не смущало, поверхность стола была сплошь завалена падами и какими-то проводами, по центру светился холопроектор. Будь там обычный монитор, Брайан ничего не увидел бы, но проекцию можно было наблюдать с любого места в кабинете, изображение висело в воздухе над головами, сопровождаясь окнами комментариев. Окна представляли собой какие-то длинные столбцы знаков и цифр, они постоянно менялись, часть данных с места Брайана не читалась, зато трехмерное изображение планеты было четким и графичным.
Шелезию Брайан узнавал по трещине, рассекавшей ее бок наподобие того, как трескаются арбузы, — при заходе «Эссена» на орбиту он видел ее в иллюминатор. Трещиной, конечно, это можно было назвать весьма условно. Если смотреть с поверхности планеты, то это было длинное ущелье неизмеримой глубины. Или даже не ущелье, а впадина. Наверное, если встать на ее дно, то при такой огромной ширине она и вовсе будет казаться равниной, ограниченной где-то вдалеке запредельно высокими отвесными стенами.
Шепард рассматривал проекцию, то поворачивая шар полюсами к себе, то останавливая его движение, то отпуская снова вращаться. Радиотехники при каждой остановке давали какие-то комментарии.
Брайан тихонько выгнал со своего места сменного секретаря и только оттуда заметил, что гость генерала, лейтенант Катлер, все еще находится в кабинете, в углу дивана. Глобус Шелезии привлек и его внимание, хотя Брайан предполагал, что тот просто впервые видит онлайн-картографирование планеты с помощью радиолокации: данные поступали с высоких орбит напрямую на проектор, и изображение менялось с каждой синхронизацией, становилось четче и детальнее — это завораживало, особенно если раньше ничего подобного не видел.
Брайан переключил пульт на беззвучный прием и прислушался к разговору.
— …Девяносто семь процентов поверхности, сэр, — ответил на какой-то вопрос Шепарда один из техников. — Аппаратура функционирует в трех режимах: радиолокационного синтезирования аппаратуры для картографирования с разрешением вдоль трассы полета до ста двадцати метров и поперек — с разрешением от ста двадцати до трехсот шестидесяти метров на длине волны двенадцать с половиной, второй режим — высотомер с разрешением до тридцати метров и третий — радиометрический для регистрации теплового радиоизлучения поверхности.