Звёзды пахнут дождём

Глава 6

Они копали, не жалея себя, изредка промывая содранные мозоли собственной мочой.

Часа за четыре справились с траншеей и ячейками и, не отдыхая, взялись облагораживать удобные воронки под блиндаж.

Людей явно прибавилось, и из леса стали приносить брёвна и укреплять стенки траншей. Появился красноармеец с двумя вёдрами на коромысле и кружкой для воды, и все с удовольствием попили.

— Откуда вода? — спросил Славик.

— В двух километрах родник. — махнул рукой в лес красноармеец.

Увидав, что лейтенант переводит дух, Рогов напомнил о себе.

— Товарищ лейтенант?

— Далась тебе эта бумага, Рогов. Канючишь, как будто от этого твоя жизнь зависит.- расстёгивая полевую сумку, проговорил лейтенант. — На, держи лист, больше не дам, мне самому писать столько, что… В общем, много писать.

— Спасибо! — расцвел в улыбке Славян. Аккуратно свернув лист, он уложил его в карман.

Раз в час их бомбили, и прилетали снаряды от артиллерии, но Славку уже не колотило от жути, маленько обвыкся. Кто-то из бойцов поделился сухарём, а свою ранее белую майку он порвал на бинты для рук. Что-что, а нагноение ему сейчас было не нужно.

К вечеру ему перепала гимнастёрка и пилотка, а это значило, что спать будет на порядок комфортнее. Ещё дважды приносили воду, и он немного обмыл лицо.

Где бы и на чём ещё нарисовать свою комнату, да вот только негде. Даже патронные ящики пока не подвезли, а рисковать единственным бумажным листом он не стал.

Тем временем по батальону пробежал приказ готовиться к выдвижению на передовую, и лейтенант отдал команду:

— Взвод, стройсь!

Утомлённые красноармейцы разобрали винтовки и снесли в одно место шанцевый инструмент. Время, видимо, не терпело, и лейтенант приказал поторапливаться.

Оставив подготовленную позицию, взвод влился в роту, и человеческая колонна двинулась в сторону передовой, а Славик с волнением проверял, не потерялся ли карандаш и заветный лист помятой бумаги.

С каждым шагом накатывали противоречивые ощущения. С одной стороны бил страх, а с другой решительность и желание бить врага. Общее настроение улавливало и начальство, и шедшая впереди рота запела «Вставай страна огромная». Запела и вторая рота, в которой позади строя шёл Рогов. Общее настроение начало меняться, появилось больше решимости и, незаметно для себя стал подпевать и Славик.

До передовой дошли минут за сорок. За километр до окопов подхватили ящики с патронами и гранатами, так что Рогов сразу занял свои руки и старался не выбиваться из общей массы.

Пользуясь затишьем, в окопы втекли стремительно, и тут многим поплохело. Проблевался и Славик, хорошо, что в сторону, не попав на товарищей.

— Распределить боеприпасы, оказать помощь раненым, похоронить павших! — пролетела команда, и народ занялся делом.

— Ну что, Рогов, к бою готов? — спросил лейтенант.

— Я думал, меня особистам передадут.

— И где их сейчас искать? Вообще, я тебе задал конкретный вопрос, и именно на него ты должен дать чёткий и положительный ответ.

— Если чёткий и положительный, то так точно, товарищ лейтенант.

— Смирнов, выдать оружие добровольцу Рогову.

— Есть!

Боец скинул с плеча вторую винтовку и спросил:

— Разберёшься?

— С зарядкой и стрельбой — да, а вот с чисткой без подсказок не обойдусь.

Получив кивок от Смирнова, он открыл затвор и убедился в наличии патронов, тем не менее, нужно было найти себе ремень, подсумки, вещмешок, но для начала затолкать в карманы пару пачек патронов.

— Смирнов⁈

— А?

— А где разжиться вещмешком, ремнём, подсумками?

— Пойдём по траншее пройдёмся, глядишь, что найдётся. — устало проговорил негласный надзиратель. Впрочем, далеко ходить не пришлось, и буквально через пять минут Славик осматривал запасное бельё из подобранного вещмешка. На вид нательное бельё должно было подходить, но именно это сейчас волновало Славку меньше всего. В его душе решался вопрос, пристроиться сейчас где-нибудь с листком бумаги или же трусливо сбежать, подставив под немилость особого отдела в общем-то хорошего парня Смирнова и самого лейтенанта, но начавшийся обстрел не дал ему сосредоточиться на принятии решения. В этот раз били из миномётов, и отступившая вроде бы трясучка накатила с новой волной. Нырнув на дно стрелковой ячейки, Славик вцепился руками в вверенное оружие, которое само по себе внушало хоть какую-то защищённость.

Взрывы и свист осколков промораживали душу, но сколько бы ни длился обстрел, но и он подошёл к концу.

— Приготовиться к отражению атаки! — прокатилась по траншее команда. — Санитарам оказать помощь раненым! — прозвучала следующая, и Славик нашёл в себе силы выглянуть за бруствер. Метрах в пятистах были видны ползущие на них угловатые стальные коробки танков. Пересчитывать их он не стал, оценив на глаз, что их больше тридцати. Рука невольно вытянула из нагрудного кармана свёрнутый листок, а вторая привычно схватила карандаш. Оперев лист на приклад, Славик хотел нарисовать дверь своей квартиры, но рука начала рисовать коробки танков, и не сразу мозг сообразил, что резинки-то у него нет. Судорожно соображая, Рогов начал рисовать на танке большой светляк, и тут в стороне почти слитно рявкнуло три орудийных выстрела. Подняв глаза от рисунка, Рогов увидел исчезающий во вспышке взрыва танк.

Радостный возглас пробежался по окопам, отмечая удачный выстрел артиллеристов, но тут заговорили танковые орудия, и снова открыли огонь пулемёты. А Рогов, присев в окопе, продолжал рисовать. Грохот мощных взрывов оглашал округу всякий раз, когда он дорисовывал светляка, но вот прокатилась команда:

— По пехоте, огонь! — и листок пришлось отложить. Выискивать цель особой нужды не было, поскольку до бегущих зигзагами немцев было рукой подать, а вот точно отстреляться при том, что в ответ стреляют пулемёты, было проблемно.

Оглохнув после первого же выстрела, Славик в трясучке передёрнул затвор и выстрелил, практически не целясь. Спохватился он тогда, когда в винтовке не осталось патронов, а боёк всякий раз щёлкал всухую. Выругавшись, он начал вскрывать пачку с патронами, но тут сверху спрыгнул немец, и Рогов был отброшен на спину. Длинный плоский штык стремительно приближался к его груди, и тут включился инстинкт самосохранения и рефлексы, вбитые в него гвардейцами. Рука сместила оружие врага в сторону, а удачно поджатая нога ударила в пах нападающего, который, курлыкнув что — то обидное, был отброшен к другому краю стрелковой ячейки. Ждать, пока немецкий солдат очухается, Рогов не стал, а воспользовался карабином как копьём и метнул его во врага.

— Найн! — курлыкнул немец, но ничего сделать уже не успел.

— Ху@йн! — передразнил его по привычке Рогов и, подхватив винтовку, успел вогнать штык в спину навалившегося на Смирнова фашиста. Развернувшись, он увидел вскидывающего руку с пистолетом немецкого офицера и резко прижался к краю траншеи, снова запуская в полёт и свою винтовку. Пуля из пистолета попала рядом, выбив из земли пыль, которая попала в глаза, но наслаждаться тем, что пока жив было некогда. Ближайшее оружие было у немца, и Славик рванул к нему, чтоб завладеть пистолетом и сделал это крайне вовремя. Поскольку чужого народа прибывало.

Шесть раз выстрелив, он нагнулся к запасной обойме, сумел её сменить и тут же расстрелять. Пустой пистолет кинуть в лицо новому гостю и следом снова отправить в полёт свою винтовку. Взять трофейный карабин и выстрелить вдаль траншеи, укладывая наседавшего на русского солдата фрица и замер, понимая, что живых в фельдграу рядом никого нет.