Звёзды пахнут дождём

Командиры начали отдавать приказания, подъехали телеги с шанцевым инструментом, и всем сразу стало не до него, ещё и карандаш пропал.

Впрочем, скучал он недолго. Армия на то и армия, чтоб солдат не скучал. Приставленный конвоир ведь тоже был из какого-то подразделения, и зарываться в землю за него никто не станет. Лейтенант издалека крикнул куда идти и, придя на позицию, все начали копать, а Рогов сидел рядышком и слушал непрерывный грохот канонады, ожидая прибытие особиста. Но вместо особиста появился лейтенант.

— Рогов, ты грозился помочь копать.

— Ногами не умею, а руки связаны. А так я со всей душой.

— Смирнов, развяжи товарищу руки.

— А не сбежит?

— Ты видел, как он шёл? Для него побег это целый подвиг, так что до ночи он точно никуда не побежит. Только даст ли нам немец до этой ночи дожить?

В небе появилась пара немецких самолётов, делающая разворот, а через несколько минут с небольшой разницей между залпами взорвались восемь мощных снарядов. Зловеще свистнули осколки, раздались первые крики боли и матюки, и Славку забила мелкая дрожь.

— Что-то немец своих людей плохо готовит, глянь как наш шпион побледнел и ручки затряслись! -пошутил кто-то из красноармейцев.

— В жопу иди со своими провокациями! — вдалбливая лопату в сухую землю, пробурчал Рогов.

— Что, в Абвер необстрелянных берут? — продолжал подначивать его солдат.

— В ху*блер. — огрызнулся Славик.

— Смотри, каким загибам их там учат? Я такое и не слыхал.

— Учиться лучше нужно было. — не остался в долгу Рогов, тактично умолчав где, но этого хватило, чтоб получить в морду. Кровь закапала из разбитого носа на землю и на майку, слёзы навернулись от обиды и, стиснув зубы, Славик проорал:

— Ну давай, сука, еще! Помоги фашисту!

Сплюнув, красноармеец взялся за лопату, и провокации закончились. Пару минут Славик успокаивался, а потом вернулся ковырять землю, поскольку копанием это было назвать трудно.

— Ты в одном месте заглубись, а потом с краёв туда землю обваливай. — подсказал ему сосед.

— Спасибо за науку. — поблагодарил Рогов.

Где-то через час вернулись мессеры и, скинув по бомбе, прошлись по батальону из пулемётов. Снова появились раненые и убитые, но тут и Славке повезло, пришёл лейтенант, принёс ботинки, портянки и галифе.

— На, обуйся и срам прикрой. Из винтовки стрелял?

— Только из воздушки.

— И то хлеб.

И тут Рогов снова попал в тупик, поскольку никогда портянок не мотал.

— Что? — спросил лейтенант.

— То! Я ботинки только с носками носил.

— Из интеллигентов чтоль?

— Мать учитель, отец инженер.

— А ты?

— А я художник. Карандаш мой, кстати, кто украл, товарищи красноармейцы?

— Командир, ну, я ему щаз точно все зубы повыбиваю!

— Отставить самосуд! Карандаш у кого?

— Так я прибрал. Вещь нужная, а где на фронте его возьмёшь?

— Верни.

— Есть!

— На, держи, художник.

— Спасибо, что сохранили, товарищ красноармеец. Правда спасибо.

— Да ладно, я не со зла. — признался боец.

— А ты сам откуда? — спросил лейтенант.

Свист падающих снарядов прервал душевную беседу. Все попадали где стояли, а взрывная волна опрокинула пирамиду винтовок.

— Вот суки! — сплюнул сосед. — Забыть про нас не хотят, накидывают, чтоб не расслаблялись.

— Вот и хватит разлёживаться, а то к подходу полка мы точно позиции подготовить не сумеем.

— Товарищ лейтенант, а у вас пары чистых листов нет? — поинтересовался Рогов.

— Надеюсь, что тебе не зад ими подтирать?

— Нет, для рисования.

— Потом напомни, выделю.

— Спасибо.

И снова свист падающих снарядов заставил всех вжаться в землю.