Звёзды пахнут дождём

— Мужики, что делать-то будем? — первым спросил постовой сержант.

— Писать рапорт, — покосившись на глазок видеокамеры, проговорил дежурный.

— Ну да… — посмотрев на деньги, ответил сержант. Видеозапись есть, понятые при досмотре присутствовали, задержанный исчез. Естественно, придётся писать.

Появившись у магической академии, Славик поздоровался с привратником и, не дав возможности ему задать лишние сейчас вопросы, пошагал в сторону города. Впрочем, отошёл он недалеко и в ближайшем удобном месте открыл блокнот и принялся рисовать. Через пятнадцать минут он снова оказался на кухне, снова ойкнула мать, и выронил вилку отец.

— Мам, пап, это я… — сказал Славик.

— Ну да… — сглотнув, ответил ему отец, взирая на товарища Ленина.

Беседа с предками была ещё та, и Вождь мирового пролетариата выдерживал её молча и с присущей большевикам стойкостью. Больше всего было жалко оставленных в полиции метрополитена вещей с его отпечатками пальцев.

Марго нужно было предупредить, но он не запоминал её номер, а это значит, что придётся подгадать момент и переговорить с ней, когда она будет в кафе. Славик не думал, что полиция сработает шибко оперативно, да и арестовывать даму сразу никто не станет, поэтому с утра несколько раз проходил мимо её заведения под личиной гостя из стран средней азии. Когда гелендваген появился на парковке, он заглянул в кафе и вежливо попросил сотрудницу позвать хозяйку.

Марго была красивой женщиной, так что Славик невольно сглотнул при её виде.

— Чего тебе?

— Ленина вчера менты загребли. Ему пришлось бежать, оставив деньги и телефон. Извини, но могут быть неприятности.

— Лядь, как же невовремя!.. В общем, не сильно страшно, симка в телефоне левая, может и отбрешусь. Давай через неделю встретимся как обычно. Если шум уляжется, то продолжим. Деньги-то у тебя ещё есть?

— На неделю хватит.

— Вот и хорошо, а как от ментов ушёл?

— Магия. — многозначительно ответил Славик.

Покинув кафе, Славик зашёл в один из ближайших дворов и на пустующей лавочке перерисовал своё лицо. Спешить было некуда, и он решил проверить, верна ли его догадка, что перемещение внутри одного мира ему недоступно. Снова нарисовав свою кухню, он убедился в верности этой гипотезы и спокойно отправился домой. Где-то гулять сейчас было проблемно, масочный режим, поэтому он решил заняться очень интересным делом, а именно изготовлением дома ювелирных изделий из золотых монет методом рисования.

Посмотрев в интернете информацию по клеймам, он достал монету и принялся рисовать. Для начала это было просто кольцо. Сначала Славик попробовал, выйдет ли преобразовать золото в алмаз, но изначальный материал так и остался металлом, лишь поменяв внешний вид. Дорисовав кольцо до обычного ювелирного, он достал из дивана электродрель и извлёк из неё графитовую щётку. Попытка сделать из неё алмаз тоже не увенчалась успехом. Поискав информацию по редким дорогим монетам, он пришёл к выводу, что так лучше не палиться, а просто использовать золото и серебро, что у него есть в виде монет на подарки матери и, если появится, то своей девушке.

Оставшиеся до встречи с Марго дни Рогов изучал возможности своего дара и пришёл к выводу, что в основной массе ему неважна детальная прорисовка объекта, достаточно просто ассоциировано, к примеру, кружок с монетой, а овал с лицом человека, и уже можно изменять и преображать материю, и ещё что оказалось самым важным, привязки магии к стёрке и карандашам не было и можно было пользоваться обычной канцелярией.

В это раз Марго ждала его в машине не одна. На заднем сиденье обитала очередная богатая кукла с последствиями врачебных ошибок.

Обслужив клиентку, они вновь остались одни.

— Ну, как прошло?

— Да как, позвонили мне с прокуратуры и спрашивают, Ленина видела? Говорю, видела, Крупскую искал. Я мол ему визитку дала, чтоб как-нибудь с подругами на дне рожденья приколоться, а больше ничего не было. Денег ему не давала, ну они и отвяли. Заехала потом к ним, показания сняли и всё.

— А эта тоже подруга? — Славка кивнул в сторону ушедшей девушки.

— Эта с Питера примчалась, третий день хвостиком за мной ходит. Хорошо, что масочный режим.

— Значит продолжаем работать?

— Надо же убытки от пандемии восполнять.

— Слушай, Марго, у тебя каналов сбыта золота нет?

— Ты свои даллеры пристроить решил?

— Я их в простую ювелирку переделываю, вот хотел бы что-нибудь скинуть.

— В следующий раз приноси, если что глянется-куплю. Я бы и монет у тебя прикупила.

— Хорошо, тогда я пошёл.

— Послезавтра приходи.

— Лады.

Август вступал в свои права. Так и повелось, что с Марго они стали видеться через день. Один-два клиента через день совсем не напрягали, только расчёт стали брать чаще рублями и евро, чем зелёными президентами. Тем не менее, работу Славик всё же нашёл, а точнее ему её нашла мать. В общем, стал он расписывать стены домов и бетонные заборы патриотическими рисунками. Где-то Родину-Мать нарисует, где-то танк, сминающий немецкую пушку, в общем, интересная, но не особо денежная работа. Материала в интернете валом, скачивай фотографии и рисуй с авто-вышки.

К подвигу дедов Рогов относился с трепетом, поэтому и рисовал тщательно и с душой. Только вот два телефона уронил с большой высоты. Пришлось ему дома готовиться, чтоб всякий раз в телефон не подглядывать. В этот раз ему нужно было рисовать уходящую к фронту роту. Стройные ряды красноармейцев с винтовками, смотрящими штыками в небо. Сбоку марширует капитан с полевой сумкой. Классный снимок.

Всё бы ничего, но оказался Славик как и сидел, в трусах и майке, сбоку у дороги с одним карандашом в руке. Сказать, что он растерялся, было бы неправдой, потому что моментально понял, что произошло, вот только от этого не легче, поскольку следом за этой ротой шла следующая, да и машина с фотокорреспондентом на обочине стояла, а тут он весь такой красивый непонятно откуда взялся в белой чистой футболке и семейных трусах. Тут-то его и повязали, воткнув мордой в прошлогоднюю хвою. Сердце от адреналина колотит, а мыслей в голове ноль. Что брехать товарищам красноармейцам? Для сорок второго года он очень даже годный призывник, и как ни крути, а ситуация очень некрасивая. Воевать он не готов, а отказаться — опозориться прежде всего в своих глазах.

— Кто это у нас? — запыхавшимся голосом проговорил кто-то.

— Да вот хрен какой-то, товарищ лейтенант. Сами видите, чистый он шибко. Подозрительно.

— Кто таков? — задал вопрос лейтенант.

— Рогов я, Вячеслав.

— И откуда ты тут такой?

— Не поверите, прямо из дома.

— Почему не поверим, очень даже. Мы все тут из дома, так что всё верно. Я так понимаю, что документов у тебя никаких?

— Верно. — лежа на животе, ответил художник.

— И что нам с тобой делать?

— Я так понимаю, что отпустить не вариант? — уточнил Славик.

— Верно понимаешь. Нам через час окопы копать, да к бою готовиться, так что тебя либо с собой, либо в расход.

— Я, конечно, не экскаватор, но копать тоже могу.

— А ещё что можешь?

— Хорошо только рисовать могу.

— Ладно, этого с нами, и давайте роту догонять. По ходу всё и выясним. — принял решение лейтенант.

Развязывать руки никто не спешил, и Славику пришлось несладко. Красноармейцы хоть в ботинках, а он босиком, да под надзором. Оленями они доскакали до конца строя и пристроились в хвосте колонны. Так и прошел час или чуть больше, пока не вышли к будущему рубежу обороны, который находился километрах в пяти от переднего края.