Страница 53 из 81
Ну вот, опять контузия. Как тогда, когда у меня за спиной взорвался завод. Но тогда я мог позволить себе прикрыться Щитом и вырубиться, сейчас же такой возможности не было. Бомбёжка — это не заминированный завод. Нужно заставлять себя действовать котринтуитивно. Потому что бомбить в этой части Чёрного Города объективно нечего. Заводы и фабрики стоят в другой стороне. Просто так кидать бомбы никто не станет — они денег стоят.
А значит, целью ублюдков был я.
Думать о том, кому такому большому и сильному я мог понадобиться, буду потом. Сейчас нужно заставить себя поднять голову и оценить обстановку.
Машина всё ещё цела — ну, с поправкой на выбитые стёкла. Посреди дороги образовался кратер диаметром метров семь, из него поднимается дым. В окрестных домах повылетали окна. Ещё несколько легковых автомобилей замерли по ту сторону воронки. Рядом с одним из них стоял ошалевший водитель, качаясь из стороны в сторону — видать, тоже накрыло.
Я перевернулся на спину, скользнул взглядом по небу.
Небо как небо. Серое, низкое. Чем глубже уходил город в осень, тем стабильнее становился его цвет. Ну, хоть дождя пока нет — и то ладно.
Как нет и самолётов.
Вдруг в вышине что-то мелькнуло, и я напрягся. Но быстро выдохнул — узнал своего фамильяра.
Джонатан Ливингстон спикировал с неба и приземлился рядом со мной. Открыл клюв. Я ничего не услышал, но по движениям клюва догадался, что Джонатан либо долго и панически орёт, либо опять прославляет государя императора.
Впрочем, больше он не паниковал, а стоял вполне себе спокойно. Вот, прооравшись, даже взялся чистить перья. Как ни в чём не бывало, блин.
Я поднялся. Прихрамывая, подошёл к краю воронки, заглянул вниз. Дым, жар. А вот порохом не пахнет — странно. Хотя, если вспомнить детали, то и вспышка была какая-то странная. Впору подумать о ракетах. Но кто и зачем будет выпускать ракету по и без того насмерть расхреначенной дороге⁈
Я ещё раз огляделся. Люди, высыпавшие из окрестных домов, опасливо приближались к воронке. Магов среди них — ни одного, конечно же. Маги в Чёрном городе не живут. Это — территория бедняков, аристократам тут делать нечего. Обувь — разбитая, одежда — потрепанная, многие навеселе по случаю выходного дня. Наверное, думают, что всё это какой-то глюк.
А в небе — никого. Что за хрень⁈
Объяснить мне никто ничего не мог, да я бы и не услышал объяснений. Помощь моя здесь вроде бы тоже не требовалась, пострадавших в толпе не заметил.
— Ладно, Джонатан, — сказал я. — Планы временно меняются. Поехали, подлечимся.
Подошёл к машине, стряхнул с сиденья осколки. Пока стряхивал, на сиденье начала капать кровь с изрезанного лица. Кисти рук тоже кровоточили. К счастью, в автомобиле полопались все зеркала, так что посмотреть на себя я не мог.
Движок, хвала Свету, запустился без проблем. Джонатан устроился рядом со мной — выполнил свою норму на сегодня и снова принялся чистить перья.
Я развернулся и поехал обратно, наслаждаясь бодрящим ветерком, бьющим в лицо.
— Знаешь, Джонатан, я даже не знаю, ненавижу тебя или наоборот, — сказал я, не слыша себя. — До того, как ты свалился на мою голову, со мной такой дичи не творилось. Другая — творилась, такая — нет.
Наверное, Джонатан что-то ответил, но я этого не услышал. А поворачивать голову не хотелось. Когда у тебя нет ни слуха, ни зеркал, концентрироваться на дороге нужно в три раза сильнее.
Я остановился во дворе знакомой клиники. Выбрался из машины и пошёл к двери. Джонатан смешно семенил рядом со мной.
Внутри на меня чуть не налетела медсестра. Посмотрела широко раскрытыми глазами и что-то сказала.
— Клавдия Тимофеевна на месте? — спросил я.
Медсестра вздрогнула — видимо, я очень громко сказал — и кивнула.
— Передайте, пожалуйста, что её желает видеть Константин Барятинский.
Однако я, похоже, орал слишком уж громко — Клавдия выглянула в коридор сама. Глаза её округлились, рот приоткрылся.
С Клавдией Тимофеевной Вербицкой я тоже познакомился в первые дни в этом мире. Свёл нас мой учитель, Платон, которые относится к ней примерно как к племяннице. При помощи Клавдии я неоднократно обелял свою жемчужину — служил донором энергии при лечении сложных пациентов. Ну и довольно быстро наши отношения с этим белокурым ангелом вышли за рамки профессиональных.
Клавдия была белым магом до мозга костей. Происходившая из древнего и уважаемого аристократического рода, она жила в Чёрном Городе и содержала вот эту самую бесплатную лечебницу для местных. Жители Чёрного Города на неё буквально молились, не говоря уж о бандитах, вроде Федота Комарова.
Клавдия помогала быстро, эффективно и не задавая лишних вопросов. Если она видела человека с пулей в животе — она его просто спасала. В полицию об интересных пациентах не докладывала. Клавдии, наверное, даже в голову не приходило подобное. Ей надо было заниматься своим делом — уж в чём-в чём, а в пациентах бесплатная клиника не испытывала недостатка никогда.
— Доброго дня, Клавдия Тимофеевна! — улыбнулся я. Старался говорить потише, но не очень понимал, насколько хорошо у меня получается. — Простите, что давно не навещал. Вот, случилась оказия…
Клавдия пришла в себя. Схватила меня за руку и решительно потащила к смотровой. На Джонатана она внимания не обратила, и тот прошмыгнул в помещение вслед за нами.
Клавдия заперла дверь, усадила меня на кушетку и осмотрела лицо. Я постепенно начал чувствовать боль от порезов — до того, видимо, адреналин держал.
В руках у Клавдии оказался пинцет. Она принялась вытаскивать осколки у меня из ран, что-то приговаривая.
— Я тебя не слышу, — сообщил я. — Контузия. Как зимой, помнишь? Там… что-то взорвалось на дороге. Честное слово, я не виноват. Просто ехал. И вдруг…
Джонатан запрыгнул на кушетку, разинул клюв. Клавдия подпрыгнула.
— Познакомьтесь. Это Джонатан Ливингстон, — представил я. — Джонатан — это баронесса Клавдия Тимофеевна Вербицкая. Джонатан — мой фамильяр. Так получилось.
Я лениво смотрел в окно. На подоконнике в горделивой позе, свойственной чайкам, стоял Джонатан Ливингстон и всматривался в даль. Он сам, без намёков порхнул на подоконник и отвернулся, когда мы с Клавдией начали использовать кушетку в смотровой не по назначению.