Страница 83 из 102
Тот опустил глаза, как нашкодивший мальчишка. Потом встал, налил из кулера воды, достал из аптечки в стене индивидуальный асептический пакет, положил на столик, плавающий перед регентом. Похоже, он прекрасно понимал начальство без слов.
Энрек отметил «интересность» отношений этих двоих. Вели они себя так, словно… Не отец и сын, но учитель и ученик, например. Но почему?
Где и как могли возникнуть между настолько неравными по происхождению такие странные отношения? Лорд не стал бы даже дотрагиваться до подчинённого ему капитана — побрезговал.
Будь они любовниками?.. Но импл-капитан похож на неотёсанного фермера гораздо больше, чем на любовника.
Может, всё-таки сын?
— Я бы предложил переправить регента на «Леденящий». Пока не поздно, — сказал Энрихе, пряча усмешку и откидываясь на спинку кресла. — Эрцог Локьё ещё спит после операции, но в природе существуют и главы других высших домов: эрцог дома Нарьяграат, например, Энсель Эйвори. Или его сводный брат Агескел…
Бгоро Тауэнгибер посерел лицом.
Золото ушло у него из-под кожи, словно его туда и не закачивали. С семейством кровавых эрцогов он был знаком лучше Энрихе.
— А что, есть сведения о подобном интересе? — равнодушно спросил лендслер, снова упираясь взглядом в стену.
— Со стороны хейд… извиняюсь, блатхейна? — переспросил Энрихе. — Да так, дурной сон мне сегодня был.
Лендслер скривил губы. Видимо знал, что эрцогов дома Королевского граната называли в народе хейдблаттен — кровавые ублюдки. Впрочем, последнее время это прозвище узурпировал лично Агескел Эйвори.
— Я останусь на «Вороне» вместо регента, — заявил Энрихе и всё-таки взял ещё кусочек хлеба, хоть и ощущал приятную сытость. — Если хотите — на правах заложника. Мое отсутствие будет менее заметным, если оно вас устроит. Но прежде мы должны уяснить, что же всё-таки решимся делать дальше, если решимся? Я имел несчастье сегодня видеть цифры, относящиеся к скорости мутации вируса. Странные они, эти цифры. Плюс возможность информационного поражения систем с искусственным интеллектом…
— «Магер» планету такой массы не возьмёт, — дёрнул плечами импл-капитан Пайел.
— Не возьмет. И взрывать нельзя. Только разнесем эту дрянь, — разрешил себе согласиться Энрихе. — Но существуют и другие способы. «Огненный шнур», например, — он оглянулся на регента, но тот молчал, сосредоточенно оттирая с лица кровь. — У меня есть инженеры, но нет подходящего корабля, способного работать вблизи инфицированной планеты. Вернее, есть алайский «Хайор», но технологию процесса мне и вам демонстрировать не очень хочется.
Регент так и не поднял головы. Он смирился с тем, что Энрихе нагло разглашает военные тайны.
— Только есть одно «но», — продолжал иннеркрайт. — На доставку и наладку оборудования понадобится не меньше пяти суток.
— Тогда мы должны изобразить начало военных действий в районе Плайты, — сказал импл-капитан Пайел.
Лендслер взглянул на регента.
Освещение в капитанской вдруг словно бы померкло. Стало так сыро и холодно, что Энрихе скользнул пальцами по подлокотнику кресла, ища автоподогрев.
Сердце предупреждающе заныло, и он попытался «сместиться левее», раскачивая собственные параметры равновесия в пространстве и сползая в теплую «серость» допричинности. Только она мгла защитить от прямого давления Бездны.
Импл-Капитан Пайел, как инициированный в рамках этой самой допричинности, отреагировал только формально — наклонился к браслету и приказал дежурному проверить систему освещения.
Чувствовал он себя, судя по позе, вполне комфортно.
Свет мигнул, но светлее не стало. Дело тут было не в скачке напряжения, а в пространственном смещении «в тень», которое так явно генерировало сознание лендслера.
Оставалось только терпеть и ждать.
Воля лендслера погружала в ледяную воду всю каюту: спина Мериса окаменела, а на регента вообще стало больно смотреть.
— Это наглое давление, — пробормотал Бгоро, но тон его был очень далёк от уверенного.
— Никто не сделает это так виртуозно, как ты, лорд Тауэнгибер, — ласково сказал Энрихе, чувствуя, что регент уже мысленно подписывает приговор трибунала по его делу. — Военные действия должны начаться словно бы сами собой. Сейчас. Потом можешь свалить всё на меня.
— Ты рискуешь, — проронил Мерис и налил себе ещё. И поднял на Энрихе совершенно трезвые глаза.
— Мы готовимся убить целую планету, — зло сказал импл-капитан Пайел. — А кого-то ещё беспокоят эфемерные… — Он порывисто поднялся, и регент испуганно вжался в кресло.
— Сядь, Анджей, — тихо сказал лендслер.
И парень послушался. Беспрекословно, даже не покосился на Макловски.
Дрессированный, надо же.
— Мы отпустим регента, если заручимся его поддержкой, — уже громче продолжил командующий и обвёл тяжелым взглядом присутствующих.
Сердце Энрихе дрогнуло и провалилось в пустоту. Он очень рельефно прочувствовал причины, по которым лендслер всё это время изучал обшивку каюты. Макловски всего лишь старался ни на кого не смотреть.
— Формально же мы заявим, что обменяли регента на другого заложника, — взгляд лендсгенерала снова остановился на регенте. — Что бы тебе ни пообещали, лорд Тауэнгибер, использование борусов любой из сторон приведёт только к одному результату. Почти стопроцентному. Да, вакцина у нас сейчас есть. Но это не значит, что она будет действовать через два дня или через месяц. Мы отпустим тебя. Но изобразим, что по пути передумали. Тебе всего лишь надо будет открыть огонь по якобы преследующим вас кораблям. Далее, думаю, всё пойдёт само. В какой-то момент, когда операция по Плайте закончится, мы попросим перемирия и вернём вашего инженера.
Бгоро Тауэнгибер, временно командующий эскадрой Юга, молчал. Но это было грустное молчание.
Тьма медленно рассеивалась. Напряжение в груди ослабло, и Энрихе понял, что ещё минута-две, и регент капитулирует.
— Энрек, ты сработаешься с капитаном? — спросил лендслер.
— Попробую, — усмехнулся иннеркрайт. — Если не подерёмся.
Капитан Пайел фыркнул и дёрнул плечами. Он совсем не следил за внешней сдержанностью.