Страница 78 из 102
— Здесь радиация. Я могу перенести его в свою шлюпку, но не знаю, можно ли?
— Попробуем. Справа — система искусственного кровообращения, видишь? Я буду говорить, ты — делать. Ищи надпись «Цикл» или «Циклично».
— «Непрерывный цикл»?
— Да.
Я поднял глаза на Домато, и заметил, что кто-то маячит у него за спиной.
— Теперь вызови меню автодиагноста, — продолжал Домато, но я уловил в его голосе напряжение: он тоже ощутил, что уже не один. — Четвёртый режим поставь.
— Я его хотя бы довезу?
— Довезёшь, если сердце выдержит.
— Тогда принимайте.
— Ты хорошо меня сейчас слышал?
— Да плевал я!!!
У шлюза «Леденящего» меня встречали не только медики, но и вооруженные сенсорным оружием бойцы, видимо, парни из охраны регента (форма другая была — чёрная с золотом).
Какой-то кретин попытался меня обыскать.
Я огрызнулся: просто повернулся к нему, но парень отлетел шагов на пять. Остальные схватились за оружие.
— Тихо, тихо, никто уже никуда не денется! — возвестил из развязки коридоров чей-то звучный, радостный голос.
Я даже не обернулся — помогал медикам направлять капсулу с телом Леса.
Ташип бы понял, что оружия у меня нет. Скафандр я сбросил ещё в шлюпке, а лёгкий полётный комбинезон предусматривал только ношение личного или наградного оружия. И носилось оно по уставу поверх одежды.
Сообщил медикам, что в шлюпке ещё один пострадавший, но нужна радиационная защита.
Отмечал, конечно, и суету за своей спиной. А суета нарастала.
Руками никто меня не трогал. И правильно. Сорваться я сейчас мог легко, стоило только оттащить меня от едва живого Леса.
Неужели понимает Тауэнгибер, что не стоит будить зверя, пока он спит? Или я чего-то ещё в экзотианцах не просёк?
Прошёл вместе с медиками в смотровую.
Домато глянул на меня сердито, но ничего не сказал. И я молчал, как рыба об лёд.
Один из младших медиков обрызгал меня с ног до головы антисептиком. Щедро так обрызгал, почти облил. До меня только потом дошло, что это была и антирадиационная обработка. Когда кожу защипало.
Тело Леса переложили в другую капсулу, подключили к системам жизнеобеспечения.
Домато работал с меддиагностом, не глядя на меня. Я же смотрел вроде бы только на его руки, но периферийным зрением отмечал многое.
Вот в предбанник смотровой, который отделяла только прозрачная пластиковая перегородка, вошли регент (раньше я видел его только на голо, но не узнать такую физиономию трудно) и барон Пфайфер с охраной. Стали рассматривать меня через стену. Я и не знал, что в предбаннике у Домато кунсткамера.
Вот кто-то из бойцов открыл дверь в смотровую и наставил на меня сканер.
Наверное, оружие искал. Зря, я не брал с собой ничего, кроме ножа.
В моих руках — и карандаш оружие, тем более в двух шагах хирургические плазменные и лазерные скальпели, инверторы и даже эдигратор — приборчик для резекции суставов или костей, пораженных «живым волосом».
Этакий безобидный пластиковый цилиндр, а кости режет, как пластилин, но через заданное расстояние.
Поставь на пять миллиметров и поднеси к запястью — кожу не тронет, сразу разрежет кость. Если сорвать предохранитель и сунуть эдигратор в рот…
Можно и к виску приставить, но держать неудобно.
Мы ещё поспорили тогда с Элиером, трудно ли сорвать предохранитель. Это он меня просветил, насчет сей незамысловатой штуки. Я ему показал, что не трудно — корпус-то пластиковый.
Регент стоял на шаг ближе к приоткрытой дверной мембране, чем Пфайфер. Значит, не повезёт сегодня ему, если рискнёт сунуться в операционную.
Домато закончил наконец осмотр Леса, повернулся, внимательно оглядел меня с ног до головы и сказал:
— Жить будет, но какой-то активной жизнью — не раньше, чем через три месяца.
Я наклонил голову, благодаря его, и увидел пригнувшегося к самому полу бойца, водившего над моими ботинками сканером.
Риск — дело благородное.
— Да нет у меня ничего! — бросил я раздраженно.
Какой-то ординарец шагнул через порог с наручниками, я посмотрел на него прицельно, и он шарахнулся, чуть не налетев на Пфайфера.
— Да куда он теперь денется! — повторил регент (я узнал голос, звучавший ещё в коридоре) и вошёл, махнув ординарцу, посторонись, мол.
Домато нахмурился и велел переместить медкапсулу с Лесом в операционную.
Я обернулся и уставился на регента.
Цвет его глаз был совершенно непривычным, впрочем, как и цвет кожи, и какой-то миг я на него просто смотрел.
Смотрел, не думая про себя, но очень остро понимая, что регент и не подозревает, какой я «подарочек».
Делов-то, эпитэ ма хэтэ, рвануть на себя регента, схватить со стола за спиной эдигратор и вырвать предохранитель зубами.
Я смотрел на регента с тоской. Он не оставлял мне выхода.
Я чувствовал, что он — не Локьё. Я вообще практически не ощущал рядом с ним направленной воли. А, не понимая, что я из себя представляю, регент не станет меня слушать, что бы я ни говорил.
И Локьё спит.
Значит, мне придётся действовать иначе, чем я предполагал, когда летел сюда, и действовать придётся силой.
Эх вы, командиры хэдовы. Эрцог давно связал бы такого, как я, единственным, что может меня удержать — собственной волей: доброй или злой — по своему выбору.
Или поговорил бы со мной, или сковал, как он это уже проделывал.
Нагнали мальчишек с сенсорами и думаете, что вы меня поймали?
Сейчас я схвачу регента за горло, а он даже не предощущает этого. Ташип бесхвостый…
Или у вас хватит ума предложить мне хоть что-то ещё? Ну, сделайте уже хоть что-нибудь⁈
Больше затягивать паузу не имело смысла.
— Спасибо доктор, — сказал я, поворачиваясь к Домато и показывая регенту спину. — А второй?
Домато покосился на экран, отражающий показатели, с которыми имели дело в соседнем боксе.
— Сложно сказать. Смерть мозга — штука специфическая, возможно будут утеряны какие-то функции, часть памяти, но может — и выкарабкается.
Доктор повернулся ко мне, глянул в глаза. Прищурился.
Да, вот Домато, пожалуй, понимал, с кем имеет дело, и чем я сейчас займусь. Но вмешиваться он явно не собирался.
Интересно, а мог бы?
Но ведь это он разложил на расстоянии моей вытянутой руки все эти хитрые медицинские «ножи». Он знал, что мы с Элиером облазили здесь всё…
Регент шагнул ко мне, подставляясь уже так, что дальше некуда. Идиот, чтоб его дакхи съело.
Я чуть отклонил корпус.