Страница 77 из 102
История девятнадцатая. Под горячую руку
Открытый космос — флагман командующего эскадрой Содружества эрцога Локьё «Леденящий»
В воздухе плавали капли крови.
Мигала капсула меддиагноста — развернутая и активированная почти в центре шлюпки. Один из пилотов лежал лицом в пульт. Без скафандра, что допустимо, конечно, при локальных задачах… Но… Нашивки-то почему-то капитанские?..
Где второй пилот? В капсуле?
Я шагнул вперёд, хватаясь за измазанные кровью поручни. Счётчик радиации на скафандре взвыл, пришлось щёлкнуть по нему, чтобы заткнулся.
Медленно, перехватываясь для верности, двинулся к капсуле. Невесомость эта, будь она неладна.
В капсуле оказался не пилот: бледное узкое мальчишеское лицо, маленькая звездочка «парти» у воротника…
Это я ему подарил эту хэдову звёздочку. В академии их дают… забыл уже, за какие заслуги. Но и за поведение — точно.
Одна она у меня была. Вечно за длинный язык и лишали.
Теперь было ясно, почему мы не нашли останков Леса на «Короне». Досталось мальчику — более чем. Вместо нижней части тела — мясо, осколки костей… Однако дисплей медкапсулы показывал — жив.
А лицом в пульт первого пилота, уткнувшись в область, отвечающую за генерацию аварийного сигнала, лежал капитан Лекус.
Панель он задевал носом. Интерактивка опознавала его, запускала сигнал и тут же гасила, не получая подтверждения. Вот это слабенькое аварийное «мигание» меня сюда и привело.
Я вышел из прокола, чтобы примериться, как удобнее проскользнуть к «Леденящему». Всё-таки командовал сейчас не Локьё, а некий Тауэнгибер из дома Аметиста.
Я стукнулся к Локьё, мне не ответили.
Зато поймал сбоящий сигнал имперской шлюпки с «Короны», похожий на аварийный.
У меня не было сомнений в том, что шлюпка наша, имперская. И лидар, и радар видели её совершенно чётко. Шлюпка вписывалась в стандарт, зашитый в компьютерные мозги, и на экране я видел её вплоть до номеров, которые, к сожалению, ничего мне не говорили.
Засады тут тоже быть не могло. Я использовал для прокола единственный массивный объект, больше и спрятаться было негде.
Шлюпка, похоже, тоже надеялась перебежать к экзотам. Но что-то у пилотов не заладилось.
Я отписался Дьюпу и пристыковался.
Нет, меня даже не замутило.
Я много чего видел. Видел тела, мумифицированные прямым светочастотным, видел, как потрошит человека магнитный удар, как удачное попадание из импульсного может изорвать на части или прожарить изнутри, видел, как режет человека на ленты полиспектральный лазер…
Приподнял пилота с капитанскими нашивками, убрав его нос с пульта, удостоверился, что это Лекус.
Он был негибким и совершенно холодным. Неужели?..
Датчик на моём скафандре ещё раз взвыл, напоминая про радиационную опасность. Причём опаснее всего с его точки зрения было именно тело Лекуса.
Этот дурак что, в корабельный реактор лазил?
Я видел, как Леса сбросили в вентиляционное отверстие двигателя…
Ну, да, в предрабочую область двигателя можно попасть и через реактор, если аварийный подъемник техники застопорили в нижнем положении.
А потом затащить Леса на этот самый подъемник и вернуться уже через аварийную шахту.
Но зачем такие сложности?
Впрочем, откуда такому, как Лекус, знать режим обслуживания двигателя.
Он туда не лазил, это я лазил за каким-то хэдом.
Значит, он видел только один прямой путь внутрь двигателя — маленькую бронированную дверцу возле реактора. Замка там нет, только пломба. И — дежурный.
Но дежурных снимать я его сам учил.
Научил, эпитэ ма хэтэ.
А про радиацию капитан наш читал, видимо, только в книжках? Или рассчитывал на что-то?
Понять бы, на что? На помощь экзотов? Он у нас ещё и шпион Содружества по совместительству?
Я пробежался по пульту, проверяя время, когда шлюпка отстрелилась от «Короны», и понял, что Лекус провернул всё именно в тот момент, когда я начал там бесчинствовать.
Именно это дало ему возможность уйти незамеченным Душкой. А «Ворон» на тот момент из прокола ещё не вышел, и мои ребята его перехватить тоже не могли.
Если бы он хоть немного помедлил — Колин вытащил бы его.
Вот тебе и интуиция… Плюс минус пять минут — и ты уже сыграл бы совсем в другую игру.
Что берегло меня, не уберегло Лекуса. Он не сумел вписаться в кривую везения, не уловил нужный момент.
Правы ли эйниты, говоря, что удача совсем не слепа?
Я привычно прошёлся по пульту, проверяя работоспособность основных систем шлюпки. Радиационный контроль оказался заблокированным, видимо, чтобы не трещал постоянно.
Не надо бы и мне тут долго торчать.
И Леса нужно срочно переносить в мою шлюпку, ему только радиации сейчас не хватает.
А в эту медкапсулу можно заложить самого Лекуса, вдруг ещё не поздно хоть что-то для него сделать?
Смерть мозга необратима, если прошло больше 6 минут, но без меддиагноста я был не уверен даже — умер он или просто в глубокой отключке.
А ещё я не знал, можно ли перемещать Леса в таком состоянии.
И куда мне теперь лететь — тоже не знал.
Счёт, скорее всего, шёл на минуты. «Ворон» на расстоянии одного прокола, но прокола Лес может не перенести.
Рядом был только «Леденящий». Меня прикрывал от него совсем небольшой момент масс, крошечный блуждающий астероид.
Я мог прыгнуть из-под него на «Ворон» или выйти из-под прикрытия.
Экзотианская эскадра — вот она, под самым носом, во главе с этим, хэдовым Тауэнгибером, чтоб он провалился в бездну.
Дьюп сказал мне перед отлётом, что экзоты с места не двинутся, а скоро на позиции в районе Плайты выйдет и наше крыло.
Появление в секторе имперской правительственной комиссии — дело ближайших суток, вряд ли — полутора. И к прилёту комиссии никакой Плайты просто не должно существовать. У нас и так будут проблемы с военным инспектором из-за Душки.
Что же делать-то?
Повторил вызов Локьё — опять бесполезно.
Деваться мне было некуда, только сдаться Тауэнгиберу под честное слово, что Леса отправят в медблок.
Разве что…
Я набрал код кабинета Домато, которым пользовался иногда, ещё будучи на «Леденящем»…
И медик отозвался!
Он сразу узнал меня и не дал рта раскрыть:
— Тебе сюда нельзя. Эрцог спит после операции. На корабле — регент.
Я посторонился, давая ему увидеть медкапсулу с телом Леса.
Лицо врача сразу стало сосредоточенным.
— Разверни экран к пульту меддиагноста, — скомандовал Домато. — Достаточно. Почему такие безобразные показатели крови?