Страница 76 из 102
Неумелое обращение с тем же «Магером» вполне могло нанести непоправимый вред экологии планеты, но вот уничтожить её таким образом? Вряд ли.
В капитанском кресле сидел генерал Виллим Мерис (Энрихе хорошо знал его хитрую физиономию по голо). Напротив генерала на столе стояла початая бутылка «Сиреневой ярости». Зверского напитка с окраин Галактики крепостью градусов в восемьдесят.
Лендслер устроился возле входной двери, рядом с кулером. Он был мощный, с широченными плечами и пронзительными темными глазами. Перед ним стоял заварочный чайник.
Больше в каюте, куда ординарец проводил иннеркрайта, не было никого.
Энрихе обернулся, ожидая, что капитан «Ворона» войдёт следом за ним, но…
— Капитан, к сожалению, пока не сможет присутствовать, — тихо сказал лендслер. — Надеюсь, перелёт прошёл нормально?
— Более-менее. Рад и вас видеть в добром здравии, — отозвался на приветствие Энрихе и рухнул в кресло.
Сердце вдруг защемило, и перед глазами побежали пятна. Четвертый прокол за неполный день. Нужно было наплевать на парадный китель и надеть скафандр. Просто скафандр, и плевать на приличия!
— Тебе нехорошо? — спросил лендслер.
Придерживаясь экзотианского протокола, он разговаривал с Энрихе, как старший с младшим. Языком он владел изрядно — Пфайфер мог бы брать у него уроки.
— Извиняюсь, налетался сегодня с избытком, — криво усмехнулся иннеркрайт, тоже переходя на экзотианский.
— Может быть, медик?
— Разве что час-другой сна.
— Если сумеешь уснуть, гостевая каюта к твоим услугам. Нам так или иначе придётся дожидаться капитана Пайела. Связи с ним, к сожалению, последние полчаса нет, а без него разговор будет бессмысленным.
Энрихе кивнул. Перспектива поспать час-другой на вражеском корабле не испугала его. Сам он для имперцев особенной ценности как заложник не представлял, он не регент.
И он уснул, правда, не раздеваясь особо, просто повесив на спинку кресла форменный кипенно-белый китель.
Снились иннеркрайту Кьясна в добрые мирные времена и милая Хеллека.
Хеллека Эславэ, праправнучка знаменитой Хеллеки Эславэ, давшей имя не менее знаменитой космической станции.
Снились её бархатистые губы, нежная кожа, и пульсирующая жилка на шее.