Страница 49 из 102
Уцелевшего вопреки всем планам «молодого» отправили на Домус, чтобы не болтался под ногами, а руководство Домом Аметиста временно принял на себя регент, сводный брат Эрзо — Бгоро Тауэнгибер. Кретин, в плане работы с паутиной, не годящийся старику и в подмётки.
Да, — Локьё кивнул сам себе. — Мальчишку-капитана, похоже, породила свободная воля, высвобожденная «откатом» — усилением паутины, вызванным неудачным воздействием на неё.
Он «живой», как правильно заметил Бризо. Он любит. Это свойство судьбы — любить порождая и убивая. Одинаково крепко.
Локьё тоже ощутил это на себе. Несносный щенок искренне любил жизнь, любил врагов и друзей. Он реагировал и на болезнь Бризо, и даже на внезапную слабость Локьё, тогда, во время их первой встречи, когда они оба, враз оказались над паутиной реальности, и эрцог ощутил невыносимый, зудящий звон перегруженных серебристых нитей.
Парень тут же откликнулся. Даже накачанный наркотиками, (кого думали обмануть?) он не потерял этой своей способности откликаться.
Он шагнул в паутину и звон прекратился. Она приняла его.
Что же теперь с ним делать? Что?
Может, взять да усыновить этого молодого мерзавца? Пусть хоть раз почувствует откат по грате?
Локьё натянуто рассмеялся и встал.
По данным разведки у капитана есть новорожденный ребёнок. В эйнитском храме на Къясне.
Более разумного места, чтобы спрятать дитя, и придумать нельзя. Меченое дитя, от погибшей ещё до родов девушки-эйнитки.
Новый клубок причинности. И начинка этого клубка может оказаться такой горячей и острой, что ещё не так зазвенит и вспучится истерзанная реальность.
Это хорошо, что родилась девочка, а не мальчик. И хорошо, что эйниты её забрали. Судьба её стать даром, а не мечом. А Фон Айвину туда не добраться. Будь ребёнок на Аннхелле — за его жизнь эрцог не дал бы ни эрго.
А вот за самим генерисом следовало понаблюдать. Неуёмность его желаний была не совсем понятна Локьё.
Фальшивый «Капитан Гордон», конечно, хам и большая заноза… Но к чему столько служебного рвения? Или попытки убрать мальчишку предпринимает не только фон Айвин?
Следовало прояснить всё это и выждать. Так или иначе, но весы успокоятся и дадут ему возможность действовать.
Жаль мальчика. Однако гибли и более одарённые Богами. Содружеству нужен Аннхелл, а Империя не уступит.
На коммуникационной панели неласковым красным зрачком загорелся вызов.
Бгоро Тауэнгибер! Лёгок же на помине…
Это тоже было нехорошо и некстати.
— Слушаю тебя, — с обычной холодностью в голосе отозвался эрцог.
Холодностью, которая пугала многих, но не регента, пока не умеющего отличить безногую ящерицу от гадюки.
— И не видишь? — с усмешкой спросил Бгоро.
Локьё и в самом деле на экран не смотрел, и видел не мужчину, а мальчишку из недалёкого прошлого. Память застилала ему глаза. Как в день первого их знакомства: чёрная, как Бездна, физиономия, ангельские золотые кудряшки…
Выродился же, как пятно на новеньком сапоге!
Но Бгоро яавно имел ввиду не околотрансовые галлюцинации эрцога дома Сапфира.
Локьё включил обзорный экран и увидел ещё пропадающий от магнитных помех сигнал «Крематора», только что вышедшего из зоны Метью.
Бгоро Тауэнгибер, регент дома Аметиста, сводный брат Эрзо, носивший в средних кругах прозвище «Чёрный регент», славился пренебрежением к правилам безопасности. Он приказал вывести «Крематор» почти нос к носу с «Леденящим».
Эрцог и без сетки координат видел, что расстояние между кораблями, учитывая «качание», вряд ли составит больше двух магнитных единиц.
Ещё поди сам тыкал пальцем в пульт, умелец!
Локьё изобразил губами неудовольствие. Сначала Пфайфер, теперь этот бравирующий юнец (Тауэнгиберу было всего-то 120 с ушами). Резвый, самонадеянный, ничего не умеющий… Пламя и Бездна!
— Не рад? — делано удивился чёрный регент.
— Дышу и помню. — Локьё сморщился, словно отведал прокисшего сидра.
— Дядя так много говорил о тебе… — начал было Чёрный регент, но Локьё бесцеремонно отрубил связь.
Мол, помехи прут табунами. А ты, раз припёрся без приглашения, вот и болтайся себе, а мне не до болтовни.
На «Крематоре» причину помех поняли по-своему. Крейсер полыхнул на экране, разрывая возникшую, как показалось дежурной бригаде, гравитационную сцепку, и откатился на зюйд-надир.
Решили, что сами виноваты в помехах? Ну-ну…
Эрцог фыркнул и откинулся в кресле. Он ощутил неожиданное облегчение.
Бгоро Тауэнгибер, Пфайфер, фон Айвин…
Схождение идиотов означало, что можно будет заняться не изоляцией а, возможно, и убийством молодого имперского капитана, но более мелкими и суетными проблемами.
В конце концов, капитан — единица неучтённая и не признанная Советом домов Камня. Стоит ли проявлять инициативу?
Эрцог прекрасно отдавал себе отчет, что инициативу здесь проявлять как раз стоит, но… Но капитан был ему симпатичен, а Тауэнгибер на пару с Пфайфером — старая головная боль.
Нужно было вызвать кого-то из побочных сыновей, чтобы возвести хоть какой-то буфер между собой и Бгоро. Ральфа? Саббаи? Рико?
Рико раздражал эрцога меньше прочих. Пусть будет он.
Локьё отдал приказ и открыл «Книгу снов» — сборник музыкальных и зрительных схем, настраивающих сознание.
Без медитации сегодня не обойтись, но и визит Тауэнгибера долго ждать не заставит.
Медлить не стоило. Он велел дежурному не беспокоить до вызова с «Крематора» и выключил освещение.
Перед глазами медленно потекли в небытие серебристые линии.
Линии эйи, как называют их пугливые эйниты. Линии вселенского закона, причин и следствий.
Светящиеся шарики людей и событий проступили в их переплетениях.
Паутина реальности. Ханер камат.
Минное поле для неумелых игроков в смерть.
Линкор Империи «Каменный ворон»
Дóма!
Бойцов в предбанник у шлюза «Каменного ворона» набилось столько, что я видел сплошную стену из радостных и выжидающих физиономий.
Ну и чего ждём, интересно?
Я обнял Келли, потом Роса, потом под руку подвернулся какой-то полузнакомый боец из пополнения, и понеслось.
Каждый из «моих» хотел прикоснуться ко мне, удостовериться, что я здесь и живой. Хорошо, что таких амбалов, как Айим, на «Вороне» немного. Но мне всё равно досталось. Добравшись, наконец, до капитанской, я чувствовал себя изрядно помятым, похоже, даже до синяков.