Страница 33 из 102
— Не из самых опасных, но химически чистый сахар вызывает резкий выброс гормонов в кровь, привыкание, нарушение обмена веществ. В дальнейшем угнетающе воздействует на психику. В следующих поколениях возможны генетические мутации. Используют его спецподразделения втихую, как лёгкий стимулятор, ну и самый дешёвый и ходовой наркотик в бедных кварталах.
Айяна улыбнулась так же мягко и загадочно:
— Когда-то чистый сахар был в каждом доме и считался вполне допустимой приправой к чаю, мальчик. Он занимал то же место, которое занимает сейчас разрешённые подсластители. Да, именно тот белый кристаллический порошок, который переправляют контрабандисты.
— Ну, не знаю, — я пожал плечами. — Пробовал я его. Противная сладкая гадость. Привыкание он вызывает не больше, чем алкоголь или никотин. Соскакивают с него довольно легко, за исключением совсем уж запущенных случаев. Да и кому он нужен? Пока я в Северном крыле служил — кристаллический сахар видел только в капитанской каюте…
И тут меня осенило: капитану было далеко за девяносто, он, верно, знавал и какие-то другие времена. И мы знали от дежурного, что сахар он всегда держит в сейфе. Нарушение было не такое уж большое, но забавное. Ну а на Юге, среди всей этой неразберихи, я на такую мелочь, как сахар, и внимание перестал обращать. Тут кто только чем не травится.
— Цивилизация Земли в каком-то смысле была построена на химической обработке продуктов, — продолжала Айяна, заворачивая малую в пелёнку. — Пойдём-ка искупаем этот лепесток чайны.
— Рафинирование продуктов, — продолжила она уже на кухне, — добавление в пищу химических красителей и консервантов, синтетическая одежда и строительные материалы, пластиковая упаковка продуктов, химическая очистка воды… — Проводящая указала на детскую деревянную ванночку, чтобы я поставил её на стол и налил воды. — Но одним из решающих факторов оказалась именно сахароза. Именно она разделила человечество на две группы: химически чистый сахар вызывал два принципиально разных типа нарушения обмена веществ… Сходи в ноотеку, почитай что-нибудь. Тогда и сможешь поразмышлять, что это за «Семь запретов цивилизации», погубившие генетическое наследие Матери-Земли. Запреты в Империи примерно те же, только об их корнях вы не приучены думать.
Она проверила температуру воды локтем и развернула Пуговицу, уже пускающую в предвкушении купания пузыри.
Малая отправилась ужинать и спать, а я вышел во двор. Хоть и досталось мне от Айяны любя-шутя-нарочно, но затылок продолжал чесаться. Радовало одно: раз мозги болят, значит — они есть.
Ноотека оказалась огромным приземистым зданием, уходящим на глубину по крайней мере пяти этажей.
На первом размещалась привычная мне голотека, ниже была видеотека, ещё ниже — библиотека звуков, на четвёртом этаже (дальше лифт не пошёл, но кнопочка-то пятого этажа наличествовала(!) оказались книги. Кристаллографические, электронные, пластиковые и…запаянные в вакуумный куб, залитые прозрачным гелем жёлтые изломанные страницы.
— Что это? — спросил я у миловидной девушки ноотекаря.
— Это бумага, — улыбнулась она. — Настоящая, без добавок акрила и пластиков.
— Такая жёлтая?
— Почему же? Вот здесь, взгляните, совсем белая. Просто чистая целлюлозная бумага очень сильно темнеет уже через сотню-другую лет. Вы к нам на экскурсию?
Девушка разглядывала меня снизу вверх любопытными искристыми глазами. Из-под аккуратной белой шапочки выбивались зелёные прядки.
— Нет, мне хотелось бы прочитать что-то про кристаллический сахар.
— Что-то по химии сахара?
— Скорее, по истории. Связанное с «Запретами цивилизации».
Девушка задумалась.
— Вам было бы проще открыть стандартный учебный курс в голотеке, но если вы хотите… Нам придётся посмотреть самые старые источники. Только нужно будет немного подождать. Книги нельзя доставить мгновенно… — Она замялась.
— Я подожду.
Девушка расцвела и бросилась к навигационной панели.
— Я знаю, что вам будет интересно, — сказала она. — У нас есть копии старинных книг на имперском. Вернее, близком к нему языке. Он назывался центральноевропейский. Эта книга специально была переведена для наших потомков, но распространения она не получила.
Минут через пять девушка принесла копию книги. Там так и было написано «Копия». «Выписки Мильдара Павича».
Я по привычке открыл на середине. Да, некоторые конструкции предложений показались мне непривычными, было много и устаревших слов, но в целом текст я понимал хорошо.
'…любая клетка человеческая устроена гораздо сложнее современного космолёта. А мы взялись ломать и достраивать геном, едва сосчитав в нём отдельные кирпичики. И мы делали это не в лабораториях и на научных станциях, мы стали ломать клетку в промышленном масштабе.
Мы хотели, чтобы люди покупали и покупали, чтобы они ели, ели и ели, да что там, чтобы они жрали, как свиньи!
Этот процесс не был централизованным. Никто не планировал химической атаки на человека. Просто мы хотели тогда продавать больше. А чтобы продавать, нам нужно было, чтобы люди потребляли. Техника делалась в означенный период всё более разнообразной при тех же функциях и старательно малонадёжной. А в пищу и воду на всех стадиях: от добычи в природе и выращивания до доставки потребителям — добавлялись химические вещества. Химия нужна была, чтобы отфильтровать воду и вырастить зерно, химию добавляли, чтобы сохранить воду и зерно как можно дольше, химия присутствовала в упаковке для этой сохранности. Мы уже знали тогда о гомеопатии и взаимодействиях молекул при разных условиях. Поодиночке эти технологии не представляли особенной опасности. Но мы никогда не учитывали воздействие всех этих факторов разом.
Жизнь становилась всё более специализированной: тот, кто выращивал мясо, уже не знал, как его будут готовить, а тот, кто готовил, не думал, о хранении и продаже. И на каждом этапе в пищу добавлялись химические вещества. И они накапливались в живых клетках людей. И вступали между собой в реакции. И разрушали сложную химию человеческого тела.
Сначала это шло на уровне заводов тела — клеток, потом стало закрепляться наследственно. По-разному в разных землях и у разных людей. Но существовали и другие факторы, связанные с загрязнением природной среды — и они тоже вносили свою лепту. И наступил момент, когда выяснилось страшное: пищи и воды без добавок на Земле более не существует.