Страница 18 из 102
Толстяк подошел ко мне с приспособлением, похожим на прививочный «пистолет», и стал водить по телу, ставя кое-где крестики маркером. Искал болевые точки, наверное.
— Шевелись, чего возишься⁈ — И Бризо поддел толстяка рукояткой кнута, вызвав звонкое верещание.
— Нам велели достать твой мозг, капитан, и отослать его хорошим умным людям. А тело им не нужно. Радуйся мне! Пока ты меня забавляешь — ты живой.
Бич свистнул и лёг плоско, вызывая больше жжение, чем боль. Бризо не хотел портить мне кожу. Он просто вот так размышлял, как извлечь максимум удовольствия.
Я молчал и не дёргался. Чем больше я реагирую, тем больше удовольствия получит это змеиное отродье.
Я его не боялся. Боль я перетерплю, а будущее меня почему-то не напрягало. Чутьё подсказывало, что я тут не настолько один, как это мерещится алайцу.
— Умница, капитан, мы с тобой поладим. А вот так? Так больнее, да? — По лицу Бризо было видно, что ему просто здорово — зрачки расширились, глаза блестели. Он был как под дозой.
Ну, так ведь и я могу уйти в транс, делов-то. Как раз хотелось бы вспомнить, как я сюда попал. Отстрелился от «Зигзага» и… Что?
В лицо брызнула кровь. Моя собственная.
Терять контроль над происходящим мне всё-таки не хотелось, и в транс я сползать не стал. А Бризо, скотина алайская, изо всех сил мешал мне думать.
Он бил увлечённо, но оттого менее технично, чем ему хотелось бы: рука опять дрогнула, кожа лопнула над ключицей…
Алаец выругался и украсил меня ещё дюжиной симметричных ранок, играя бичом.
Лицо его кривилось: он потерял настрой, а с ним ушла и часть удовольствия. Я тоже не реагировал: прикрыл глаза и сосредоточился на дыхании.
Бризо, сообразив, что просто надоел мне и я сейчас вылечу в транс, в раздражении отшвырнул орудие пытки и обернулся к толстому.
Пшаки, знающий цену хозяйскому интересу, шустро порысил в невидимый мне угол.
Пискнул коммуникатор. Но Бризо не обратил на него внимания, а Пшаки подойти побоялся. Коммуникатор выдал ещё две или три трели и смолк.
— Иди сюда, Пшаки! — заорал алаец, хлопая себя по колену.
Толстяк стал приближаться бочком, готовый сразу же отскочить.
— Обработай ему раны. Как следует, криворукий! Если не успеет подсохнуть к ночи, я сделаю из тебя кюрфу и буду жрать. Толстый мешок с дерьмом! Ты-то даже для пытки не годишься!
Бризо изловчился и пнул-таки толстяка. Потом шагнул ко мне, шумно вдохнул, расширив ноздри, и наклонился к моей груди.
Я почувствовал влажное шершавое прикосновение и понял, что он слизывает кровь.
— Хорошо, — сказал алаец, поднимая голову и облизывая губы. — Вот так — хорошо… — Он глубоко задышал, обнюхивая меня. — А ты когда-нибудь занимался сексом с мужчинами, капитан? — Он провёл рукой по моему бедру. — Нет? Повезло же мне, сегодня, однако! Работай, Пшаки!
Алаец доброжелательно улыбнулся мне, ещё раз похлопал по бедру, как фермер, хлопает свинью, радуясь, что она быстро набирает вес, повернулся к двери и…
Мембрана разошлась, пропуская эрцога Локьё с целой толпой офицеров Содружества.
Вот это была пауза. Настоящий театр.
Несмотря на боль, мои губы сами раскрылись в улыбке.
Эрцог Локьё смотрел на меня, и я видел, что он узнал.
Лицо Бризо исказилось. Он пока понимал только то, что эрцог припёрся не вовремя, ох, как не вовремя.
— Вот чем ты занят так, что даже не можешь меня встретить! — рыкнул Локьё. — Где ты взял это мясо? Забыл, что с Империей у нас перемирие? Ты что, оглох, недомутировавшая крыса?
Смеяться было больно, разорванные мышцы начинали подрагивать, но остановиться я не мог.
— А ну, снимите его! — приказал эрцог. — Осторожнее, идиоты, это импл-капитан Пайел, доверенное лицо лендслера Юга!
Двое бойцов бросилось ко мне. Толстый Пшаки взялся им помогать.
— Приведите капитана в порядок и в белый кабинет, — приказал Локьё. — А ты — пошли, поговорим. — Последняя фраза относилась к Бризо.
О-па… Так чей же это таки корабль? Экзотианский или алайский?
По внутренностям карцера определить было сложно. Или это не карцер? Да и название «Коготь» я где-то слышал. Корабль с алайским экипажем на службе Экзотики? Пожалуй, что так.
Но что всё-таки случилось?
Толстяк возился со мной умело, навык в лечении ран у него был. Одежду мою он тоже нашёл на раз. Даже спецбраслет вернул. Только без «батарейки». Действительно, зачем ломать дорогую хорошую вещь? Украл элемент питания и ладушки.
Я оделся.
Чего-то в моих вещах всё-таки не хватало… Сапфира с Граны, подарка Абио! Вот жадные гады!
Что же у меня всё-таки с памятью?
Меня вывели в коридор, и я озирался в поисках хоть какой-то пищи для ума.
Коридор был стандартный, фиг по нему определишь, где мы. Навстречу попались двое в экзотианской военной форме. Ещё один. А потом сразу группа алайцев.
Вышли в центральный коридор. Ещё пятеро алайцев. Форма, оружие — отличаются от имперских, но не особенно. Зелёные нашивки, узкие глаза, в среднем — чуть ниже ростом, чем люди…
О! Это, видимо, «белый кабинет». Треугольный? Ну вот это уже бред. Нет, планировка корабля слишком далека от классической. Наверное, всё-таки алайский.
А вот и Бризо с кровоподтёком во всю правую половину лица! Эрцог Локьё — левша?
Бризо выглядел взбешенным. Сделать больно ему, наверное, не так-то просто. Говорят, что алайцы получают удовольствие и принимая, и причиняя боль. А вот «испорченное» лицо для военачальника позор. И эрцог это учёл.
Меня усадили в кресло. Я пока подчинялся. Наручников не надели, и то хорошо.
— От тебя одна головная боль, капитан. — Эрцог свёл тонкие белёсые брови.
— Одна? Не две? — я кивнул на Бризо.
Локьё улыбнулся криво, помассировал руку.
— Не знаю я, что с тобой делать…
— А ты сделай? Может, узнаешь. Мне самому интересно.
Локьё смотрел на меня прищурившись, и я гадал: увернуться, если он и меня решит украсить, как Бризо, или — пусть бьёт?
Эрцог поднял левую руку, украшенную витыми экзотианскими перстнями, поправил один из них…
Я решил не уворачиваться и ждал, чуть наклонив голову, чтобы удар пошёл вскользь, если он будет с левой.
Но Локьё сдержался.