Страница 16 из 102
— Можете не шнырять тут на шлюпках, как зайцы. Мы вас пропустим, — пообещал эрцог. — Пусть хоть эйниты. Уже лучше, чем ничего. А ты, — обратился он ко мне, — будь поспокойнее. Медведи по паутине не ходят.
Вставая, я чуть не наступил на нефритовый Аннхелл. Наклонился и поднял его. И положил на стол.
Флагман инспектора Его Императорского величества «Факел»
На обратном пути меня уже только тошнило и ничего больше.
Вырвало на корабле.
Дьюп успел затолкать меня в санузел, потому что рвало от души.
— Что он там натворил? — спросил он инспектора Джастина, заваливая меня, мокрого от воды и холодного пота, на диван, и вытряхивая на плавающий рядом столик аптечку.
— Ты зря за него боялся. Видел бы ты, какое лицо было у Локьё. Он сегодня из ледяного эрцога стал эрцогом бледным… — зажурчала вода. — Мальчишка ничего не хочет и относительно граты свободен, а силы у него немерено. Только, похоже, и Локьё не понял — какой.
Дьюп приподнял мне голову, чтобы залить в рот лекарство, и я увидел, что инспектор Джастин пьёт чай из маленькой чашечки, и лоб его медленно покрывается испариной.
— Он же ведёт себя, как стихийное бедствие. Вчера он воюет с Локьё, сегодня бросается спасать Плайту, даже не задумавшись, что это вообще не наша территория, и всё, что бы там ни происходило, происходит для нас к лучшему. Эрцог при нём вступил в паутину, и этот тут же за ним полез! И ведь залез!
— Может, вы мне тоже чаю нальёте? — спросил я, кое-как отдышавшись.
Дьюп заставлял меня глотать какую-то гадость, и она расплавленным кирпичом вливалась в желудок, чтобы принять там более подходящие кирпичу форму и консистенцию.
— Чаю? — переспросил инспектор Джастин и встал.
Значит, он пил не чай.
— А вообще, хорошо мы с антипреантом придумали. Агний (мелкая экзотианская монета в редких местах, где презирают кредитки) против Ания (имя эрцога Локьё), что если бы этот псих, — инспектор глянул на меня, — явился в том же помрачённом состоянии сознания, как он бродит последние дни, он бы порвал эрцога в клочья. Зверь лордов — горный леопард, а Агжей напомнил мне скорее вашуга. Он бы сожрал леопарда вместе с когтями. Хотя… откуда в его породе — вашуги?
— А я? — улыбнулся Дьюп. — Если бы я лёг под мастера, как мечталось отцу, вашугом бы сейчас и был. Голову запрокинь. — Это уже мне. — Через пару минут подействует. Тебя от антипреанта тошнит.
— Именно от него? — уточнил инспектор Джастин.
— Именно. На себе пробовал.
— А я надеялся, что его после паутины хоть как-то сплющит. Как в воду шагнул.
— После какой паутины? — спросил я, и перед глазами, как подсказка, тут же возникло светлое пятно.
— А ну, брось! — сдвинул брови инспектор. — Ты почему сначала лезешь, а потом думаешь? Держи свой чай! В карцер бы тебя, экспериментатора, недельки на две.
Дьюп фыркнул:
— Вот так Айяна и сказала: «Погуляй ещё недельки две…»
— Хватит, погулял уже. За два дня столько наворотил. Пусть сейчас же и отправляется. Был бы чуть поживее, я бы его расспросил сначала. Но допрос придётся отложить. Ставь его на ноги. Я прикажу, чтобы подготовили дежурную шлюпку.
— Нет, — сказал Дьюп. — Не сейчас. Я сам его отвезу. Теперь неизвестно, когда увидимся. Пусть полежит здесь, он сегодня только и думает, где бы поспать. Спи, Анджей, если тебе хочется. Я разбужу тебя часа через два.
В животе у меня потеплело. Значит, и Колин скучал по мне.
Я стряхнул с себя сон, сел.
— Да я в порядке, в общем-то. Допрашивайте. — И с усилием рассмеялся.
Смех помог, в голове прояснилось.
— Ну, сам напросился, — удивился моей покладистости инспектор Джастин. — Кто такой Рогард, скажи на милость? И где ты вообще слышал о трёхначалии?
— Не слышал я ничего. Он сказал — я согласился.
— А стихи? Стихи про истинный огонь?
Я пожал плечами.
— Само как-то вышло. Да и не помню уже, что я там говорил.
— Я знаю, кто такой Рогард, — тихо сказал Дьюп. — Или Рагард. Имя передаётся больше в устной традиции. Это поэт, Адам. Поэт эпохи Исхода. Может быть, даже — несуществовавший поэт. Слишком странная биография, слишком много мифов. В общем-то, даже неизвестно: Рогард — это имя или прозвище. Но есть стихи и поэмы, которые приписывают ему. По крайней мере «Поэму об Уходившем» и некоторые дистихи. В частности — дистихи про истинный огонь. Но я не помню, чтобы я тебе это читал, Анджей.
— И я не помню, — охотно согласился я.
— Странно всё это, — покачал головой инспектор Джастин. — Аний поначалу даже оскорбился… Скажи, Колин, а разве Эним — не имя мастера?
— Энимэ — душа всего живого, душа зверя в человеке. — Дьюп сел рядом со мной на диван. — Мастер Эним — это не имя, а что-то вроде титула. Мастер Души Зверя, так иногда говорят. И зверь, подчиняющийся мастеру, необязательно вашуг.
— Странные религии породила первая волна… Новые «веры» я понимаю лучше — они практичны. Там ясно, зачем они создаются, чему служат. А здесь — интеллект изломаешь…
— Обращение к Душе Зверя помогло колонистам выжить на Тайэ. Первые переселенцы не знали про двадцатилетние циклы. Они заселились в благоприятное время с затяжной весной и хоть каким-то летом. Вроде бы и орбиту просчитали, но как-то слишком вчерне. А потом выяснилось, что бывают годы, когда весна не приходит вообще, а вашуги едят даже рассыпающийся от холода пластик. Тогда и появились мастера Души Зверя, разбудившие в себе первобытное существо, дикое и невероятно живучее. Они стали вживаться в зверей Тайэ, выяснять, как они могут существовать в условиях многолетнего холода. Звери помогли моим предкам найти проходы к подземным термальным озёрам. Они научили людей употреблять в пищу местные лишайники и ловить в океане рыбу. Кстати, лишайниками на Тайэ питаются даже хищники. Потому они и жрали наш пластик. Так что… судьба вполне могла сделать из меня Мастера Души Зверя, энимэ. Отец был очень рассержен, когда я отказался. Уж не знаю, кто послужил бы мне вернее — вашуг или дьюп…
— Дьюп — это какой-то местный падальщик?