Страница 7 из 22
Исландский барьер ими уже пройден, и после Ян-Майена, прорвавшись в приполярные моря, в выборе маршрута у них «развязаны руки». Хотя… все их пути, в принципе, предрешены. Предсказуемость этого выбора облегчает наши расчёты. Самое относительно «узкое» место, где было бы проще их поймать: линия Шпицберген — Медвежий — Нордкап. Противник тоже должен это понимать. Не исключено, что там уже развёрнуты советские субмарины Северного флота. Фактически это зона, куда с натяжкой может дотягиваться их базовая (береговая) авиация. В конце концов, — здесь говорящий офицер позволит себе снисходительность усмешку, — туда же выдвинется и то немного, что есть у большевиков из надводного. Включая вероятно и наш «Ройял Соверен».
Некоторые из присутствующих офицеров унисонно со знанием переглянулись.
Доныне считалось, что военно-морской флот СССР величина незначительная и в расчёт не брался. Прошляпив каким-то непостижимым образом постройку трёх новых крупных кораблей на балтийских верфях, о русском Севере англичане знали почти всё, бывая там частыми гостями с ленд-лизовским конвоями. Да, какие-то корабли и подводные лодки в тех акваториях у Советов, конечно, водились, вот только флота не было… в большом понимании.
Что касалось переданного России линкора «Ройял Соверен», в Адмиралтействе резонно полагали, что освоить его для применения в полноценном бою русские просто не успеют.
— Как бы там ни было, — продолжил меж тем докладчик, — будет правильно приложить все… все и максимальные усилия, дабы обнаружить и перехватить эскадру противника как можно раньше!
Работа в этом направлении, конечно, велась самая тщательная. Хорошо организованная служба радиоперехвата уже выявила ряд источников радиоизлучения, идентифицированных, как «неопознанные» и «потенциально вражеские». Это могли быть и германские субмарины, кодовые шифры которых в принципе были известны. А могли быть и действительно передачи с русских кораблей.
Положив на карту все пеленги, аналитики радиоотдела чертили линии, нанося предполагаемые на их взгляд точки нахождения советской эскадры, и ведущие от них равновероятные «пунктиры» дальнейшего пути следования.
Управление связи Адмиралтейства рассылало циркулярные и адресные распоряжения, делая все возможное, чтобы предоставить исполнителям на местах максимально точные оперативные данные, направляя и перенаправляя надводные силы дозорной завесы. Штаб флота известил о переходе на одностороннюю радиосвязь, подчёркивая важность сохранения боевыми соединениями и отдельными кораблями режима радиомолчания.
В общем, флот, все причастные — от простого матроса до высшего военно-морского руководства, были преисполнены решимости довести дело «возмездия» до конца.
Мимо всего этого, разумеется, не могло пройти главное лицо британского политического истеблишмента. Сэр Уинстон, признанный мастером* пера и слова, особенно когда того требовал официоз и публичность выступлений, разразился искромётным заявлением:
«До той поры пока эскадра большевиков не будет уничтожена, за каждой безнаказанно пройденной ею милей будут тянуться кильватерные призраки потопленных конвойных трампов**, потерянных боевых кораблей, загубленных душ моряков…».
Кстати для себя, «галочкой», Черчилль отметит выраженную позицию США — американцы фактически отстранились от участия в операции. С одной стороны оправдано, поскольку советские рейдеры выходили из их зоны ответственности. Это касалось и возможности использования базировавшейся на Исландию авиации, так и собственно кораблей — в свободном доступе под «звёздно-полосатым» в Атлантике, в восточной её части, практически ничего не было.
Однако скрытый посыл: «Что же это, Великая Англия на море без нас уже не справится?», притязательный премьер узрит… спустив досады побоку — «Британского Льва» на тот момент, если быть честным, больше беспокоили события, происходящие на сухопутном фронте европейского ТВД***.
Всего-то тремя сутками назад военные сводки не предвещали чего-то совсем уж негативного. Да, Москва отвергла выставленные Лондоном и Вашингтоном требования, да, русские войска на западном фронте масштабно перешли в наступление. Но план был тем и хорош, что предусматривал подобную агрессивную реакцию генералиссимуса Сталина. Выставленные пушечным мясом на острие ударов Красной армии немецкие части, мотивированные битвой за свой фатерлянд, должны были вобрать в себя атакующий потенциал большевицких орд, нанеся им по возможности максимальный ущерб. Лишь затем в дело вступали нарастившие мощные группировки коалиционные силы «союзников», основой костяк которых составляли американские, английские и канадские дивизии. Генералы предрекали неминуемый успех. Количественное и качественное превосходство западных армий гарантировано ставило русских на место.
Победой Англия нарабатывала политические очки, поднимая статус, утверждая своё влияние на европейском континенте, в общей идее: «Судьбы народов решают страны-победитель ни цы х».
…на этом моменте Черчилль, всегда чуткий к форме слова, с «жабой» в душе подметит, что представление Великобритании, как «страны-победительницы» теперь неразрывно связано с Соединёнными Штатами. И совсем не в паритетной роли.
И всё же, ещё трое суток назад глава британского правительства пребывал в бодром расположении духа и позволял себе благосклонно разглагольствовать, прикрывая стратегические просчёты демагогией:
— Политическая самостоятельность понятие очень условное. Даже наши решения, отсюда из Уайт-холла, диктуются от конъюнктуры. Имеют смысл только долгоиграющие стратегические планы. Которые так же коррелируются в соответствии с меняющейся обстановкой. Манипулирование оппонентом суть политики — подтолкнуть потенциального противника к тому или иному шагу. Пример Гитлера…
Говоря, Черчилль ставил паузы, намерено и многозначительно, зная — Колвилл*, многое из того что он произносит, конспектирует на бумагу, в числе прочего производя редактирование речей премьер-министра, черновиками которых он сам порой и занимался.