Преимущество на льду

Рекс подхватывает меня на руки, выключает музыку и выносит из студии, даже не опуская, пока я запирала дверь. К тому времени как мы добираемся до его машины, я вся в слезах.

– Мне очень жаль, – бормочу я, пока он ведет машину, его рука успокаивающе лежит на моей ноге.

Повернувшись ко мне лицом, Рекс выглядит грустным, даже уязвимым, и я не могу понять почему.

– Нет, Сойер. Ты не должна извиняться.

Я ошеломлена его прямотой по отношению ко мне. Что?

– Я…

– Нет, Сойер, ты не понимаешь. Ты не виновата. И не должна извиняться. Мне жаль, что тебя воспитывали в убеждении, что тебе нужно извиняться за проявление эмоций и за то, что ты нуждаешься в ком-то. Со мной ты никогда не должна этого чувствовать. Я с тобой на каждом шагу, – говорит Рекс, положив руку на мое бедро и наблюдая за дорогой. – Прямо сейчас я чертовски зол, что Макс в моей команде, потому что хотел бы преподать ему чертов урок.

– Я в порядке, Рекс, – отвечаю, понимая, что, возможно, говорю правду. На меня обрушилась целая тонна эмоций. Некоторые были грустными, другие болезненными, но часть полна таким счастьем и любовью. Очевидно, мое тело решило, что слезы – это выход.

Повернувшись ко мне, Рекс улыбается, и его лицо светится той же любовью, которую я чувствую глубоко внутри. Не уверена, что именно – его глаза, его лицо или страсть, излучаемая им, но думаю, что он может чувствовать то же самое, что и я, и мы оба просто слишком боимся в этом признаться.

– Все в порядке. Я просто рад, что Кэсси попросила меня заскочить сюда после тренировки, – заверяет он, сжимая мое бедро.

– Я тоже. Кэсси знала, что у вас тренировка? Странно. Не догадывалась, что она так связана с хоккейной командой.

Это странно, потому что она не очень любит спорт. Она всегда больше интересовалась спортсменами вне их работы. Рекс пожимает плечами, похоже, так же неуверенно, как и я.

– Сегодня вечером у меня Рори, так что я не могу отсутствовать слишком долго. Но ничего, если я зайду к тебе и побуду немного? Я еще не совсем готов оставить тебя, – просит Рекс, паркуя свой джип в гараже моего дома.

– Конечно. Если у тебя нет времени, я не против побыть одна. Не переживай, что ты должен нянчиться обо мне.

– Я не переживаю, что должен что-то делать, Сойер. Я хочу заботиться о тебе. Это очень большая разница, малышка. А теперь давай я возьму твои вещи, и пойдем наверх, – говорит Рекс, выпрыгивая из машины и хватая все вещи сам.

Мы едем в лифте в тишине, но это не вызывает дискомфорта. Редко найдешь людей, с которыми можно находиться рядом, даже в течение короткого времени, и не чувствовать, что тебе нужно заполнить все пространство разговором. Для человека, который устает после общения со слишком большим количеством людей, это освежает.

Однако этот момент разрушается, как только мы заходим в мою квартиру. Мы больше не вдвоем. Я ожидала, что Кэсси дома. То есть она живет здесь, но я не ожидала увидеть гостя, который в данный момент ссорится с ней на кухне.

Макс.

Мой брат на моей кухне.

– Ты должен уйти, Макс. Тебе здесь не рады, – кричит Кэсси Максу в лицо.

– Мне плевать, Кэсси. Не нужно говорить мне, что делать после всего, что сегодня случилось. Ты не знаешь, какое дерьмо произошло, – кричит он в ответ.

– Нет, не знаю. Но я в курсе, что вы, ребята, обращались с ней как с дерьмом. Вы просто ничтожества. Иногда я не могу поверить, что я... – отвечает Кэсси, но внезапно замолкает, увидев меня и Рекса в дверях. – Черт, – бормочет она.

Макс поворачивается, проследив за ее взглядом, его глаза тут же меняются с холодных на удивительно грустные, когда он видит меня. Но тут он замечает, кто стоит прямо за мной. Его тренер.

– Сойер, что это за хрень? – восклицает Макс, его кулаки сжались до белых костяшек, и он избегает смотреть в сторону Рекса.

– Нет, Макс. Ты в моей квартире. Ты не имеешь права задавать вопросы, – огрызаюсь я, заставая его врасплох. – Какого черта ты здесь делаешь?

– Мы разберемся с этим через минуту, – говорит Макс и взирает на Рекса, а затем снова поворачивается ко мне. – Я пришел сюда после того, как высадил маму у ее дома. Ну, после того, как я заставил ее рассказать мне все. Очевидно, она не такая уж замечательная личность, как я думал, – признает он с подавленным видом.

Кэсси, уже не скрываясь, начинает смеяться.

– Так это и так все знают, придурок. Твоя мамаша – гребаная сука, – добавляет она, пожимая плечами.

Она не ошибается.

– Это не объясняет, почему ты в моей квартире.

– Я пришел и постучал в твою дверь. Кэсси открыла...

– Что серьезно, ты хочешь рассказать такую историю? – спрашивает Кэсси, поворачиваясь ко мне. – Все совсем не так, твой брат пришел и стучал в нашу дверь, как варвар, отказываясь уходить, пока не открою дверь.

– Дело не в этом. Я хотел, черт возьми, поговорить с тобой. Но я не ожидал увидеть тебя с моим тренером. Так что, не хочешь просветить меня, что, мать твою, здесь происходит? – кричит Макс с обидой и начинает бормотать что-то о том, что видел меня возле туннеля, и все, наконец-то, приобретает смысл.

Неудивительно, что в свете того, что брат узнал о нашей дорогой матери, ему могло показаться, что он только что потерял всех.

Рекс заходит в комнату и встает рядом со мной. Мы стоим лицом к лицу с моим братом, никто из нас не произносит ни слова. Наконец Макс собирает все кусочки пазла воедино.

– Подожди. Нет. Не может быть. Ты трахаешь мою сестру? – Макс кричит на нас. – В тот день, ты была в туннеле, Сойер? Я говорил с тренером. Тебя там не было... тебя там не было, да?

– Макс, прекрати. Мы не будем об этом говорить, – отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. Рекс кладет руку мне на поясницу, чтобы успокоить, и это только больше злит Макса. Очевидно, неверный ход.

– Ответь на мой гребаный вопрос, – рычит он.

– Да, Дэниелс. Я встречаюсь с твоей сестрой, – говорит Рекс, излучая беспокойство.

– Нет.

– У тебя нет права голоса, Дэниелс. Она твоя сестра, а не домашняя зверушка.

– Пошел ты. Я уже ничего не понимаю. Как ты могла так поступить со мной, Сойер?

– Что могла? Встречаться? Извини, что это врывается в твою хоккейную жизнь, но я ничего не делала специально.

– Я этого не допущу, – заявляет Макс, и в его голосе слышится нотка, которую я практически не узнаю.

– С чего ты взял, что у тебя есть право выбирать, с кем мне встречаться, – огрызаюсь я.

– У меня есть право решать, играть ли мне в плей-офф, и, как я слышал, у твоего дружка могут быть хорошие шансы на тренерскую должность в НХЛ, если мы дойдем до конца. Для него будет отстойно потерять такую возможность, если его главный бомбардир откажется играть, – пожимает плечами Макс, говоря спокойным голосом, словно у него нет никаких забот на свете.

Вот же чертов манипулятор.

Какое предложение о работе? Рекс не сообщал мне ни о каких предложениях. Разве он не должен ставить меня в известность о подобном?

– Ты всегда такой мудак, Дэниелс? – спрашивает Рекс.

– Может, и нет, но это работает. Итак, что ты выберешь, тренер? Мою сестру или работу своей мечты? Из того, что я слышал сегодня вечером, у тебя хорошие шансы на должность в Нью-Йорке, что было бы идеально для Рори. Не придется снова переезжать, – давит Макс, манипулируя Рексом и впутывая в это дело Рори.

Я оглядываюсь на Рекса. Он замирает, с явным напряжением, с усталостью в глазах, словно взвешивает варианты. И когда в его глазах появляется грусть, и он начинает говорить, чуть не падаю духом.

Но я прерываю его. Я отказываюсь позволить Максу заставить Рекса выбирать между мной и его карьерой. Это несправедливо. Ему потребовались годы, чтобы пройти свой путь назад. Каким бы человеком я была, если бы заставила его выбирать? Значит, я сделаю выбор за него. Потому что когда любишь кого-то, то всегда ставишь его на первое место.